Книга Турагентство "Крутой маршрут", страница 31 – Адель Колуэ

Я стояла у окна своей кельи (а как по‑другому можно назвать маленькую комнату в храме, которая сегодня послужила мне спальней?), попивала душистый чай, в котором чувствовались нотки и листа смородины, и малины, и цветов земляники, и размышляла о том, как бы лучше распланировать двор, чтобы и подъездная дорога была, и цветущие клумбы…

Я уже представила аллеи вдоль южной стены храма, когда вдруг услышала странный гул. Не тот привычный приглушённый вой ветра в старых каменных щелях, не жужжание пчёл над липовыми цветами — нет, это был глубокий, вибрирующий звук, будто сама земля вздохнула и решила перевернуться на другой бок.

Выглянув в окно, я на мгновение лишилась дара речи. Прямо посреди нашего нового двора, там, где в моих фантазиях уже росли пионы и была выложена узорчатая дорожка из серого камня, возвышалась… башня.

Да‑да, та самая башня — со смотровой площадкой и опоясывающим балконом наверху, узкими бойницами и тяжёлой дубовой дверью, обитой железными полосами. Она выглядела так, словно кто‑то взял и вырезал её из старинного замка и водрузил посреди нашего мирного храмового двора.

«Ну надо же, — подумала я, — домовые всё‑таки справились».

Хотя «справились» — это мягко сказано. Скорее, они с энтузиазмом юного пиротехника справились так, что последствия теперь придётся разгребать всей вновь образованной общине маркизатства.

Я поспешила вниз, по пути прихватив хворостину — не столько для острастки, сколько для внушительности. Когда имеешь дело с воодушевлёнными домовыми, важно выглядеть солидно.

Во дворе царил настоящий хаос. Группа домовых, раскрасневшихся и взъерошенных, радостно переговаривалась, хлопала друг друга по плечам и указывала на своё творение. Тимофей, их предводитель, стоял чуть в стороне, гордо подбоченившись, и явно наслаждался моментом триумфа. Велеслав и Ратибор, те самые, что отвечали за перенос, сияли, как начищенные медные монеты.

— Хозяюшка! — радостно воскликнул Тимофей, заметив меня. — Смотри, что мы сделали! Перенесли башню из академии прямо сюда!

— Вижу, — сдержанно ответила я, подходя к монументальному сооружению. — И, должна признать, вы сделали это весьма… внезапно.

— Зато эффективно! — подхватил Велеслав, а я чуть не спотнулась, потому что имя этого домового высветилось над его головой.

— Никаких лишних хлопот с перевозкой по частям!

— Никаких лишних хлопот, — эхом повторила я, разглядывая то невеликое пространство, что осталось от когда‑то просторного двора. — И никаких пионов, разумеется. И дорожки теперь не будет. И, кажется, часть дренажной системы для сточных вод тоже пострадала. Домовята переглянулись, только сейчас осознавая масштаб последствий своего энтузиазма.

— Но ведь башня же на месте! — попытался спасти ситуацию Ратибор. — Целая, невредимая, готовая к использованию!

— О да, — кивнула я. — Башня на месте. Это, безусловно, достижение. Особенно если забыть про то, что она как‑то была подключена к водоснабжению и канализации…

Я пошла вокруг башни, постукивая хворостиной по земле и продолжая рассматривать донжон. Так как отныне, стараниями Тимофея и Ко, это наша собственность, и что‑то мне подсказывает, что назад, на территорию академии, выпихнуть его не получится…

Камень был холодный, древний, с характерными отметинами времени. В бойницах виднелись следы старой копоти — видимо, когда‑то здесь жгли сигнальные костры. Сама по себе башня была прекрасна: изящные пропорции, добротная кладка, даже резьба по камню сохранилась кое‑где. Но посреди нашего аккуратного двора она смотрелась, как слон в фарфоровой лавке.