Книга Кровавая алхимия: тайна артефакта, страница 60 – Лисса Мун

Элис: огненный круг — В знак становления новой власти над городом Калининградом бывшим Кенигсбергом, названным Королевской Горой столетия назад, я, Никита Варм, завершу первый при моем правлении ритуал обращения. — Он величественно обвел собравшихся взглядом. — Юная Елизавета Рыжова, хранительница квинтэссенции Ирис Мор… Но я прорвалась сквозь пламя в круг, и мой вопль сдул напускную важность с его речи. Какая к драным котам квинтэссенция? Все же, по ночам лучше спать, а то и не такое послышится и привидится. — Больно ты прыткая, — справившись с собой, свысока пожурил меня Ник. — Чтобы получить дар, из таких студенточек очередь стоит. Кыш! — Отпусти ее! — я вложила в голос всю свою решительность, но он все равно дрогнул. — И не подумаю. Девушка сделала выбор. Ты опоздала, крошка. Твой покровитель мертв. — Он небрежно кивнул на застывшее тело Тристана. — Елизавета не выживет, если не завершить начатое. И не тебе решать ее судьбу. Я дернулась, как от удара под дых. Действительно, кто я такая, чтобы решать за других? Но что-то в общей картине не складывалось и настораживало. Пламя плясало вокруг поляны, подкрашивая лица присутствующих. Я понятия не имела, кто из них на чьей стороне. Что там говорил Руслан Игоревич? Вампиры, люди и охотники? Никто не вмешается? Никита аккуратно опустил Лизу на землю, видимо, посчитав, что наш разговор окончен. Надкусил себе запястье и прижал к губам бывшей подруги. Я дернулась вперед. В воздухе нарастал гул, будто кто-то растревожил спящий улей. Ледяной ветер, поднявшийся от земли, взметнул волосы вверх, ужалил открытые участки кожи. Показалось, что маленькие льдинки расцарапали до крови. Но я лишь глубже вдохнула, непослушными пальцами стащила горячий кулон с шеи и толкнула Никиту, припечатав украшение к его виску. Да-да, Тристан просил никогда не снимать артефакт. Но бывший глава вампиров замер в луже собственной крови, а при мне больше не было оружия. К тому же в голове вертелись отрывки из книги-шкатулки — кулон способен вытравить из организма все лишнее, в том числе вампирскую кровь! И я понадеялась использовать его для возвращения блудной, то есть, немного заплутавшей подруги. Потом еще спасибо скажет. Никита зашипел от боли, но отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. Я от такой грубости зацепилась ногой за локоть Тристана, звучно плюхнулась прямо в вязкую кровь, а изо рта со стоном вырвался воздух. Послышались смешки. Но никто не спешил подать руку или еще как-то помочь. Видимо, церемония проходила по плану, и никчемная человеческая девица не могла испортить действо, даже прорвавшись в ритуальный огненный круг. Огонь… У меня аж слезы на глаза навернулись от осенившей догадки! Огонь не погас! Руслан говорил, что огонь поглотит проигравшего и откроет выход! Я легонько потормошила Тристана за мизинец на руке, о которую так некстати споткнулась. Реакции не последовало. Тогда я потормошила за соседний палец настойчивее. Слезы все-таки покатились по обветренному лицу, кожу защипало. — Вернись, — прошептала я одними губами. — Лизку надо спасать, а то пропадет совсем… Она ведь не будет ждать, пока я сделаю заменитель. Сожрет кого-нибудь, а потом загнется от страданий.

Кажется, вероятность Лизкиных мучений не мотивировала Тристана вернуться в сознание. Тогда я наклонилась к его уху и собиралась рассказать, что забываю рядом с ним дышать, чего прежде делать не собиралась ни при каких обстоятельствах. Он использовал меня и собирался сожрать! При таком раскладе не до откровений. Но заметила рядом шевеление и испуганно вскинулась. — Химичок! — вырвался хрип из сдавленного слезами горла. Наверное, со стороны выглядело, будто я закашлялась. Ник прикрыл глаза и вливал в Лизу свою вампирскую кровушку, периодически обновляя рану на запястье. На меня никто не обращал внимания. А хомяк пристроился с краю блестящей густой лужи и лакал, как заправский кот молоко. Я нервно хихикнула и протерла неверные глаза. Картинка не поменялась. Жаль. Зато я перепачкала лицо в крови. Но вместо солоноватого запаха железа почувствовала умопомрачительный аромат переспелой вишни! Ну что за наваждение?! Да и пафос Ника, и всего происходящего — чрезмерный. Ага! Логика все же прорвалась в мою ученую голову. И я сообразила, что происходит. Это у меня бред после похищения! Не было тех двух дней в доме вампиров. Вообще ничего не было на самом деле! Может, я все еще в старой голубятне, замерзаю от холода и вижу перед смертью откровенную чушь. Вот оно что! Тогда — играем по моим правилам! — Ты бы лучше этого тяпнул, — шепнула я Химичку и, подергивая бровями, стрельнула заплаканными глазками в Ника. Сходить с ума, так по полной! А звереныш словно понял, встрепенулся и резво засеменил в указанном направлении. В следующую секунду Ник взвыл на весь остров! Отдернул руку ото рта подруги, вскочил на ноги и ухватился за седалище. — Святое железо! — выдохнула я околесицу уже не первый раз за ночь. — Это ж надо так крепко и так реалистично спать! — Да не сплю я, — раздалось из-под руки. Тристан подмигнул мне правым глазом и снова притворился мертвым. Я больше не кричала, не охала, да я вообще больше не дышала, во сне можно и не такое. Просто нервно хихикнула, ухватила Лизу под мышки и поволокла к кустам. Ник все еще голосил. К нему подскочила Кис и симпатичная пухлогубая блондинка. Остальные вампиры ощерились и приняли боевые стойки. С противоположной стороны круга послышался галдеж. — Укусил за ногу! — взвизгнула Кис. — Адский пес?! — Все бухгальеры на местах! — жестко заявил знакомый мужской голос, от чего по спине побежали мурашки. Я оглянулась и узнала в рыжих отсветах высокого огня Максима Андреевича. — И ректор тут! — мяукнула на ухо подруге, а думала, что уже ничему не удивлюсь. Тащить Лизу по земле оказалось очень тяжело даже во сне. Это только в фильмах герои ловко скрывались с места потасовки, прыгали с обрывов и выбирались из тонущих автомобилей без особых усилий и сопутствующих увечий. В жизни же хотелось улечься рядом и расплакаться. Навзрыд! Чтобы все услышали, ужаснулись и убоялись в следующий раз обижать! На поляне началось настоящее безумство. Заблестели изогнутые ножи, похожие на тот, что Белоусова прислоняла к моей шее на набережной. Замелькали руки и ноги. Я не видела разницы между дерущимися. Они же бились насмерть. — Ик! — громко выдала я. Дернулась всем телом вместе с диафрагмой.