Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 75 – Лисса Мун

Прикрыв веки, я натужно засопел, усилием воли выталкивая воздух из груди и затягивая обратно. Возможно, Северина решила, что я заснул, ведь продолжала медленно нашептывать, вопреки собственным словам:

— Эдита — твоя мать, как бы там ни было. В ту ночь я нашла тебя растерзанным. Их было трое. Женщина и двое мужчин, которые попрали собственные законы. Они выпили слишком много. Вампиры не нападают на детей. Veto (Запрет (Латынь)). Но ведь testis unus — testis nullus (Один свидетель — не свидетель (Латынь)).

— Снова латынь! И почему латынь? — пробормотал я, не разлепляя век, да, кажется, и губами особо не шевелил.

— Любой дух понимает древний язык, даже если его не понимает разум, — пояснила Северина. — Его используют алхимики и медики. Но ты спи, спи Радомир. Так быстрее поправишься.

И я послушно промолчал, снова притворившись спящим. Если моей вампирице легче вспоминать прошлое в иллюзии одиночества, чем глядя мне в глаза — пусть так!

— Мне никто не поверил. Ни вампиры, ни, уж тем более, охотники, — продолжала она. — Натанг обвинял меня в сотнях убийств, но сам участвовал в том, чему нет ни прощения, ни объяснения. Он отрицал, уверял, что ту ночь провел на побережье при свидетелях, а позже объявил на меня двойную охоту. — Северина вздохнула и прикрыла мои плечи невесомым одеялом. По телу расползалось мягкое тепло, только в груди кололо, будто сестре на другом конце Калининграда угрожала опасность. — Я разглядела не всех участников, но огонь точно разожгла Самира.

Имя показалось смутно знакомым. Северина как-то упоминала ее, но никогда прежде не жаловалась на своих соплеменников. Обвиняла себя в жестокости и несдержанности, злилась, пугалась, будто одна на всем белом свете недостойна любви и внимания. А главарям поганцев противостояла безропотно.

— Старая вампирша научила меня всему, что знала о жизни таких, как мы. После долгих лет мучений, когда рана на лице еще кровоточила, Самира помогла мне восстановиться. И я ей благодарна. Только вот у нее в душе всегда теплилось желание избавить весь наш род от страданий. — Северина встала и отошла к окну. Край матраса неприятно опустел, и под собственным весом я провалился в поролон и пружины глубже. — Самира придумала ритуал, ведь прежде была алхимиком. Но исполнить его сама не могла. Она утратила искру, когда стала вампиром, и обратилась к алхимику — охотнику.

И все-таки то был не сон. Воспоминание. Меня снова пили вампиры, рядом боролась Северина. Далекие картинки из прошлого выплыли на поверхность. Прежде мое детство вместе с образом матери скрывала мрачная пелена. Я отмахивался, ведь многие люди рассказывали о том же. Это после двенадцати самосознание окрепло и яркие сцены из бабушкиного дома, школы и университета четко разместились в галерее памяти.

— Мать спасла тебя от смерти, Радомир. Но не я тот монстр, который разорвал твое тело. Эдита решила, что Самира подослала меня, чтобы вынудить на ритуал. Или знала все с самого начала, но удобнее оказалось обвинить меня в очередном нарушении договора, чем идти против Самиры. Я и так была вне кровавого закона. Северина Кос — чудовище, которого сторонились вампиры и, за которым гонялись охотники.

Она замолчала и вернулась к кровати. Я ждал нежную прохладу ее невесомых пальцев на лбу, надеялся почувствовать шелковые губы на щеке. Но вместо этого почти беззвучно отворилась дверь. Я понял по движению воздуха, по изменившейся атмосфере. Даже стены будто зазвенели от напряжения. Твердой поступью ко мне подошла Лилия.