Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 65 – Лисса Мун

— Лиза, — представилась в приступе помутнения, иначе ни за что на свете не назвала бы нахалам свое имя. — Где там мой?

— Феликс, — высокомерно проронил темненький и подвинул всю еду к себе. — Тебе же сказали, Паинька, твоей порции нет и не будет.

Все трое, включая кудрявую девчонку, загоготали.

Ах так! И имена-то какие дурацкие, из рекламы кошачьего корма! Буду звать вас блохастыми! И тебя, драная выдра! Плевать, как тебя зовут.

Но разделить еду между собой дворняги не успели. Северина подскочила быстрее, чем они опомнились. Подставка со стаканами перекочевал к ней. Аппетитное содержимое звучно булькнуло, норовя расплескаться по кафельному полу, но пластиковые крышки спасли вампирский обед.

— Рита, — безэмоционально зачитала Северина и протянула еду кудрявой коротышке. — Борис и Феликс…

— Китикет! — пропела я, не удержавшись, и чуть было не ляпнула: «корм энергичных кошек». (Kitekat — марка кошачьего корма. В телевизионной рекламе еще с 90-х годов XXв часто звучала фраза: «Борис, китикет!»)

Северина застыла с растопыренными руками, крепко сжав стаканы. Парни замерли с раскрытыми ладонями. Борис отбросил челку назад и приоткрыл рот, Феликс склонил голову набок и прищурил и без того узкие глаза.

— Стоять! — рявкнула Северина, вскакивая со стула, и с силой плюхнула стаканы на стол. — Иначе голодными останутся все! И надолго!

Она смерила меня ледяным взглядом. Борис и Феликс медленно забрали у нее будто бы кофе.

— Северина, — прочитала вампирша на последнем. — Это мне. Руслан никогда не шутит, котятки.

— Он умеет, — припомнила я веселые лекции и от досады сжала кулаки. — Еще как…

— Говорит на полном серьезе, — перебила Северина, увеличив громкость. — И не повторяет дважды. Надеюсь, все поняли.

Я надула щеки, чтобы промолчать. А раздутый от воды живот нарушил образовавшуюся тишину протяжным пением на скорбной высокой ноте. Рита шумно пригубила напиток, добавив ярких акцентов в композицию.

— Недурно. Остыла, но не протухла.

— Умеешь ты испортить аппетит, Рит, — скривился Феликс.

И они отчего-то снова расхохотались.

Разве смешно? Или они веселятся специально, чтобы разозлить меня? Чтобы я полнее ощутила отчаяние, безысходность, слабость, зависимость от воли тюремщика.

Внутренности свело спазмом, и недавно выпитая вода вышла наружу так же, как и вошла — словно наждачкой по горлу.

— Эй! Алхимики, хреновы! — завопила Северина, подхватывая меня подмышки.

Алиса: погреб, съемная квартира

Время давно перевалило за полночь, а Радомир так и не вернулся. Я проснулась в погребе без окон, Мецтли сопела в ногах, Химичок уютно окопался под уголком пледа на груди. А телефон показывал одни тройки, так что я не сразу сообразила, что происходит.

— Неужели уснула на зачете? — пробурчала, протирая глаза. — Тьфу, я давно не студентка. И больше не аспирантка.

Кожу на плече немного стянуло, но боль отступила. Рана выглядела маленьким недоразумением — снадобье хорошо справилось с задачей. А я бросила хищный взгляд на баночку с его остатками, притулившуюся на столе.

— Биохимия всему голова! — пропела я, усаживая Химичка на плечо.

Сонная нега вмиг испарилась. Драная блузка полетела в мусорную корзину, я обмоталась пледом и, потирая руки, окунулась в мир атомов и молекул.