Книга Кровавая алхимия: тайна Золотого города, страница 47 – Лисса Мун

— Нет. Но я не отдам им ни заменитель, ни консервант.

— Мне всегда казалось, что ты не дурак, а лишь мастерски прикидываешься…

— Охотники думают, что все просчитали и обхитрили меня. Но неужели ты считаешь, что им достаточно стать нашими пастырями?

— Ты нашел у них слабость?

— Максим жаждет власти — распространенный порок. Ректорат ему слишком тесен, а главенство над Калининградскими охотниками набило оскомину. А еще не хочет стареть и умирать — трусит, как и большинство людей.

— Ты не боишься?

— Боится смерти лишь тот, кто всю жизнь делал не то, что хотел. Не добился того, чего желал, пока обслуживал чужие мечты, стремился к навязанным идеалам. Умирать боится тот, кто боялся жить. И я боюсь, Тристан. Боюсь, пока не доиграю эту веселую партию. Все наши действия или бездействия ведут к какому-то результату. Так вот я хочу ее увидеть.

— Ее?

— Белоусов уже много лет бьется о ворота Золотого города. Но не желает покидать Калининград навсегда, чтобы узнать его секреты. Ты же слышал о помолодевших охотниках? А о составах, продлевающих жизнь простым людям? Они не пьют кровь. Алхимия дала им иные эликсиры.

— Это сказки. А ты наивно веришь в любые сплетни?

— Максимка тоже так решил, поэтому мы с ним договорились. — Брат замолчал и игриво подмигнул мне.

А я припомнил все, что удалось выяснить о его заговоре: обрывки фраз, которые бросал Максим, намеки Лилии, которая постоянно со мной кокетничала.

— Ты обратишь его? — догадался я и с новой силой притер Руслана к ковру. — Может, и место во главе города ему уступишь?

Бессмыслица!

— Мы войдем в Золотой город, Тристан! Я, он, послушная армия из новеньких и отступников.

— Да тебе-то туда зачем?! Ну сидят там престарелые охотники, дышат алхимическими парами, перегоняют вытяжки из полыни, дистиллируют настойки! Забились в уголок словно крысы!

— Ты мыслишь узко, — картаво выдавил он. Я увлекся и давил слишком сильно. — Когда они там наколдуют волшебный порошок — ну там, плесень какую-нибудь, или бактерию, или святую ржавчину — что будет растворять нас в воздухе на расстоянии — будет поздно. Надо проверить для профилактики.

— Что за чушь?! Когда ты прекратишь увиливать от ответа?! — Я окончательно рассвирепел, тряхнул его и перевернул лицом к себе, чтобы заглянуть в бесстыжие смеющиеся глаза. — Не ври мне, Руслан!

Его забавляла моя злость, мое бессилие. Он знал, что я никогда серьезно не наврежу ему, ведь он единственный родной человек, с которым я столетия провел рядом. Сросся. Разделил одну жизнь на двоих. Притворялся им. И всегда прощал. Мы научились приходить к единому знаменателю, даже если ссорились в процессе переговоров.

А он вдруг что-то уловил в моем лице, уставился глаза в глаза с небывалой серьезностью и заявил:

— Мне нужно попасть к матери.

Руки снова подвели меня, мелко задрожали, и я, обмякнув всем телом, повалился на пол рядом с Русланом. Его влажный лоб уперся мне в висок.

Лиза: дом на территории охотников

Не знаю сколько времени слезы текли по щекам и падали на подоконник. Казалось, влажный лоб сросся с непробиваемым стеклом, будто молекулы кварца перетекли в клетки кожи. Несколько раз перед внутренним взором всплывала картинка с моделью кристаллической решетки, абзац в учебнике про точку концентрации напряжения и про бронированные стекла. Потом про резонанс и возможность разбить любое.