Книга Мой альфа не такой как все, страница 31 – Элис Карма, Алиса Буланова

Мам, прости, что заставила тебя волноваться, говорю я, когда мы возвращаемся домой. Я всё ещё ощущаю на себе запах Егора, и мне очень неловко.

Мама некоторое время смотрит на меня, а после смиренно вздыхает. Я не сержусь на тебя, — отвечает она с грустной улыбкой. — Просто очень сильно беспокоилась, когда не застала тебя в университете. Представь, что бы ты почувствовала на моём месте? Опускаю глаза виновато. Мама подходит ко мне и приобнимает. — Если с тобой случится беда, я умру от горя, — произносит она с тяжёлым ВЗДоХОМ. Я ухожу к себе и устало растягиваюсь на кровати. Нужно сходить в душ, но я хочу ещё немного побыть в этом облаке феромонов. Чувствую приятное напряжение внизу живота. Вспоминаю поцелуи Егора и касаюсь своих губ. Рука тянется к ширинке. На секунду я представляю себе, чем бы продолжились его ласки. Как он от сосков спустился бы к животу и ниже. Эта фантазия столь соблазнительна, что я не могу устоять и запускаю руку себе в трусики. Там всё ещё мокро. Возбуждение охватывает меня с новой силой. Я неловко касаюсь себя, представляя, как это делает Егор. По телу проходит дрожь. Другой рукой сжимаю свою грудь под рубашкой. Ласкаю себя неспешно. Лицо снова вспыхивает, а дыхание становится тяжёлым...

Хочешь, закажем что-нибудь вкусненькое на ужин? — мама резко открывает дверь, и меня будто обдаёт ледяным ветром.

Я пытаюсь скорее прикрыться.

— Ох, чёрт... Прости, — она смотрит растерянно, а потом быстро разворачивается и уходит. Возбуждение стремительно угасает, вытесняемое жгучим стыдом. Никогда за все мои девятнадцать лет меня не палили за мастурбацией. Боже, как неловко!

Кажется, я готова провалиться сквозь землю.

После приступа самобичевания я кое-как собираюсь и иду в душ. Пытаюсь успокоиться. Тру кожу мочалкой изо всех сил, чтобы смыть с себя запах Егора.

Кажется, иначе я не смогу перестать думать о нём. После душа я переодеваюсь и падаю обратно в кровать. Мама деликатно стучит в дверь, потом приоткрывает, но не входит.

— Юль, я принесла таблетки.

Она просовывает в приоткрытую дверь серебристую пластинку и стакан воды. Я поднимаюсь и принимаю их. Если голодна, на столе запеканка. Поешь без меня, мне нужно доделать работу удалённо, — говорит она и уходит.

Очевидно, что мама меня избегает. Она злится на меня? Стыдится? Но ведь я не сделала ничего плохого. Это же всё последствия феромоновой реакции.

Неудивительно, что я так возбуждена. Хотя, наверное, ей это не объяснить. Я грустно вздыхаю и закрываю дверь. Есть не хочется. Вообще ничего не хочется. Я принимаю таблетку и ложусь спать. Следующее утро тоже проходит в неловком молчании.

Чувствую себя одновременно и преступницей, и несправедливо обвинённой. Я решаю всё-таки поговорить с мамой по дороге в университет.

Мам, я знаю, что тебе, возможно, было неприятно застать меня за таким неприглядным делом, — набравшись смелости, произношу я. — Но ты должна была постучать, прежде чем войти... — Я знаю, — обрывает она меня.

— И я прошу прощения, что вломилась.

Смотрю на неё растерянно. Не ожидала, что она так быстро признает свою неправоту. Тогда в чём дело? — спрашиваю я. — Почему ты злишься?

Мама тяжело вздыхает.

Я злюсь не на тебя, а на себя, — отвечает она с сожалением. — До сих пор я воспринимала тебя, как ребёнка. Носилась с тобой и опекала. Но вчера я поняла, что ты, в общем-то, взрослая девушка. И мне стало очень стыдно, что я могла проявлять себя неуважительно по отношению к тебе. Значит, всё хорошо? — спрашиваю недоверчиво.