Книга Боюсь влюбиться в зверя, страница 109 – Наргиза Огненная

Кил тем временем притянул меня к себе и заключил в свои волчьи объятия.

— Я пойду с тобой.

Что?!

— Нет.

— Почему нет?

— Кил, ты мне не облегчаешь задачу от слова совсем.

— А можно подумать, ты когда появилась в моей жизни, одуванчики принесла, — мужчина закатил глаза и улыбнулся.

Я стояла и думала, а почему же нет то? Но дальше мысль развить мне не дали.

"Почти полночь, Мира, ты готова? "

Велес вторгся в мои мысли неожиданно. Я направила свой взор на Кила, и он сразу же понял, что пора.

— Эй, Бог Велес, я хочу с ней. Перенеси меня тоже, — сказал он это смотря на меня.

" Не могу. Путешествовать меж миров могут только боги или полубоги и в ком течет их кровь. А ты обычный метаморф, ее мир просто медленно убьет тебя, ты там не приживешься."

Прозвучала уже не только в моей голове. Вот и все, то, что мне показалось надеждой, рассыпалось в пыль.

— Ну, это хотя бы объясняет почему мы не путешествуем меж миров и Фит так ни разу не телепортировался сам туда.

Киллиан потрогал мои пальчики и нежно поцеловал. Он прощался.

— Я чувствую себя Золушкой, — не к месту вдруг сказала я, видимо мне так плохо, что пытаюсь себя отвлечь уже чем угодно.

— Кто такая Золушка? Не знаю такую девушку.

— Ну да, конечно. Это сказка в моем мире. Там девушка, обронив туфельку убежала от принца в полночь.

— А зачем она убежала?

Принц продолжал целовать мою руку и медленно перешел к шее, обжигая своим дыханием.

— Она превращалась в простую девушку. Ее волшебство заканчивалась после двенадцати, — мое дыхание уже тоже сбивалось. Не хочу отрываться от него. Не хочу. Как маленькая хныкала я про себя.

— Он нашел ее? — целуя мой нос просил синеглазка.

— Да, нашел с помощью туфельки.

Кил погладил мои волосы и грустно улыбнулся каким-то своим мыслям и посмотрел на меня обхватив лицо руками.

— Значит я тебя тоже найду Мира, из другого мира. И мне для этого не нужна туфелька, у меня есть твоя душа.

И я почувствовала, как меня затягивает в водоворот, точно такое же притяжение, что я почувствовала в парке. Я оказалась возле своего дома под ночным небом. Звезды горели так ярко, и луна освещала все вокруг. Не нужен был даже свет фонарей. Я вскинула голову к небу. Все же небо у нас разное, цвета немного другие и там звезды кажутся ближе. По моей щеке покатилась одинокая слеза, я не стала ее стирать, позволив скатиться к подбородку и упасть на землю. Она была как символ того, что я оставила, передавала все мою любовь и боль, что во мне кипели как вулкан, который проснулся.

Я благодарна судьбе за такое путешествие и одновременно ненавидела за это ее.

Я буду помнить. Буду помнить принца Киллиана Аркура, белого волка.

Всегда.

Глава 30. Буду помнить всегда.

Все королевства радовались и ликовали. Конечно, были закрыты все разрывы. Мы с принцем с ног сбились, чтобы до закрывать оставшиеся шесть. Передвигались уже на его четырех лапах, вдвоем. Причин этому было несколько. Во мне раскрылась вся сила и теперь мне не требовалось время на восстановление, при условии, что Кил был рядом. А он был рядом всегда, не отлучался ни на минуту. И закрыли все за два дня. Правда посмотреть на местности других королевств я не успела. Еще причина была в том, что большая часть нашего отряда сильно поредела. Старичок с добрым лицом и брат Ийрис, Нок, погибли. Они защищали Кила от разрыва и попали под него. За спасение моего волка, я буду вечно им благодарна. А вот хранителя знаний не было тогда с нами. Он оказывается вернулся сразу, как я пропала. И даже во дворце я его не видела. Кил сказал, что еще объявятся, когда нужно будет подписать свитки, сейчас наверняка создает записи. Иен, Джозл и Ийирис были сильно ранены. Джозл тоже чуть не умер. Дворцовые врачеватели, можно сказать вытащили его с того света. Ори, тоже пострадала, но не так сильно, она из последних сил, пыталась бороться за жизнь рыжего бородача, ожидая подмоги. А после Нира не отходила от него ни на минуту, помогала восстанавливаться и проводила в лазарете все дни. Мы думаем, что все-таки у них все срослось. Пусть и решиться Нире помогло лишь страх перед его смертью.