Книга Я люблю зверя, страница 84 – Наргиза Огненная

Я толкнула дверь и потихоньку заглянула. Отец сидел на кресле возле окна. Набрав побольше воздуха, шагнула в перед. Захотелось сразу опустить голову и не видеть отцовских глаз, но он и так на меня не смотрел. Он сидел задумчиво-хмурясь и смотря в окно, а мне был виден его профиль и руки, что сейчас теребили платок.

Подойди и сядь, пожалуйста. — строгий, усталый и такой напряжённый.

И все из-за меня. Хотелось упасть возле его ног и плакать, просить прощения, оправдываться, но я не стала этого делать, слишком силен проступок, чтобы как в детстве, поплакать и сказать — "что я так больше не буду". И папочка простит, поймет, погладит по волосам и скажет, что я же его зайка, поэтому не могу усидеть на месте. Поцелует в ладошку и отпустит снова совершать ошибки, а я снова прибегу к нему в поисках утешения и поддержки. Нет, Ника, тебе уже не семь и мамы нет рядом и это не детская шалость.

Я прошла с трудом через всю комнату, ноги были ватные и плохо слушались. Села на рядом стоящее кресло, почти на против, немного с боку. Нас разделял лишь низкий, созданный природой из корней деревьев, столик, что вечерами служил мне подставкой для того, чтобы легче было забраться на подоконник и рисовать.

Тяжелый вздох отца — устал. Он очень устал и огорчен. Снова его морщинка на лбу, что так хочется убрать, прикосновением, обнят и утешить, но так я только разозлю, ведь сейчас, это я источник его огорчений и переживаний.

— Ты же мне обещала, Ника! Ты же обещала, что будешь тихая как мышка… — разочарованный и раздосадованный голос, он не злиться, он негодует.

А мне от этого еще более тошно. Лучше бы сейчас стал ругаться или кричать. Но не грустить и отворачиваться от меня. Он не смотрел, глядел куда угодно, но не на меня, не мог. Я видела, что не может даже взглянуть.

— Я… О, Велес… я старался тебе дать свободу, дать возможность общаться, заводить друзей, не зажимать тебя в рамки и не… и не давить, не следить, как слишком опекаемый отец. Я ведь понимаю, что ты уже не ребенок и не нуждаешься уже во мне, так как раньше. И я старался тебя потихоньку отпускать. Решил, что это хороший момент и шанс, нам с тобой чуть-чуть отвыкать друг от друга, чтобы потом, когда ты выйдешь замуж, как сказал Ф., я не тосковал сильно, а ты не чувствовала, что обязана мне что-то. Но видимо я ошибся, ты была еще не готова…

Он внезапно встал и подошел к окну. Заглянул туда и, казалось, он вдыхает воздух, чтобы успокоится — он думал. Отец всегда подходил к окну или смотрел на огонь, когда размышлял, подбирал слова. Эту привычку и я переняла у него. Это значило, что сейчас ему крайне сложно, сложно даже все мне высказать.

Я молчала, тихо слушала и мяла юбку платья, делая складки глубже, руки начали потеть от нервов и переживания. Тихонько кусала губу и боялась, что скоро прокушу ее, уже чувствовалась боль.

— Ты выходишь замуж Анника.

— Что?! Нет! — я вскочила со своего кресла и побежала к отцу, но остановилась, когда он развернулся и посмотрел на меня.

— Да. Я уже все решил. Поговорил с королем, и он согласен, а господину Рориевиру, придется сделать то единственное что он может. — хмурый и злой взгляд, что убивает меня, не касаясь.

— Нет, папа, я не могу выйти за него… пожалуйста… а как же… как же его помолвка с Лили? Он любит ее, я знаю, я видела.