Онлайн книга «Не женщина - загадка!»
|
Я задумчиво постучала карандашом по рисунку, привлекая к нему взгляд собеседника. — Мистер Томпсон, вы всё же уверены, что правильно запомнили надпись? — Да, уверен. Речь мистера Томпсона стала еще отрывистее. Я взглянула на него встревоженно, но решила не заострять внимания на самочувствии, раз хозяин дома так очевидно не хочет признавать слабости. — Мистер Томпсон… А браслет мистера МакФерсона не мог быть подделкой? — Абсолютно исключено! Настаивать на том, чтобы он обосновал свою уверенность, я не стала: — В таком случае последний вопрос, и я уйду. — Я мысленно добавила: “и перестану вас мучить”. Достав из сумки фотографии браслетов, музейного и ныне покойного мистера Родригеса, я разложила их перед секретарем покойного МакФерсона: — Взгляните, мистер Томпсон, эти браслеты похо… — А-а-а-а-а-а-а! В машину я запрыгнула, потряхиваемая адреналином, и так, будто опасалась, что от дома Томпсонов за мной сейчас погонятся с ружьем (чего греха таить, я и правда слегка опасалась). — Впервые в жизни я чуть не довела человека до обморока! — пожаловалась я зеркалу заднего вида, разглядывая в нем спинку сиденья и обеспокоенного Зака. — Нет, мне раньше говорили, что я кого угодно доведу, но так чтобы в прямом смысле… Хорошо, что в доме была супруга мистера Томпсона, и мне было кого позвать на помощь! Фордик тронулся с места подчеркнуто плавно, чтобы всем вокруг сразу было понятно, что руки у водителя вовсе не дрожат. — Что стряслось? — Встревоженно спросил Зак. — Мистеру Томпсону стало плохо. Он упоминал, что после смерти мистера МакФерсона у него начались головные боли. Но он ни словом не обмолвился, что это мигрени, да еще такие свирепые! — Не расстраивайся так, Марша, ты не виновата. Всё хорошо! — Я в порядке, Морелли, — принужденно улыбнулась я в зеркало заднего вида. — Не переживай, я не впилю нас во встречную машину… В общем, мне не так уж много удалось узнать: Кевин Томпсон описание браслета подтвердил, и, по-моему, даже слово в слово со своими свидетельскими показаниями полиции. Но когда я зарисовала символы с его слов, уверенно сказать, что именно так и выглядела надпись на браслете, не смог. Это нормально, Зак? Я бросила быстрый взгляд в зеркало, как раз вовремя, чтобы увидеть, как Морелли пожал плечами: — Ну… Я, конечно, могу предположить какую-то деформацию памяти: сказанное голосом в памяти сидит крепче, чем визуальная картинка. Например, эти символы ему называл сам МакФерсон. Или общение с полицией на него произвело настолько сильное впечатление, что допрос засел в памяти крепче, чем сам браслет… — Или иератический почерк у меня тот еще, — с сомнением предположила я. — Или он врет, что тоже нельзя исключать. — Не знаю, Зак, все возможно. Ты коп, тебе и интерпретировать факты, я просто принесла информацию. Я максимально подробно пересказала Заку диалог с Томпсоном, и он, выслушав, подвел итог: — Для нас главное во всем этом, что “особенный” браслет у МакФерсона действительно был, и МакФерсон использовал его также, как Родригес: носил и считал счастливым талисманом. Но при этом, если верить показаниям Томпсона, на два других браслета он похож не был? Морелли взглянул на меня вопросительно, и теперь уже я пожала плечами: — К концу разговора, когда я выложила перед ним фотографии браслетов, Томпсону стало откровенно скверно. Так что он на снимки и взглянуть толком не успел, свалился с резким приступом боли. Прибежала его супруга, мы уложили ее мужа на диван, я посидела рядом с ним, пока она искала лекарства, и сбежала, как только это стало прилично. |