Книга Не женщина - загадка!, страница 136 – Яна Ясная, Светлана Нарватова

Потому ныне все, кто дороги моему сердцу, уходят, а я остаюсь, чтобы защитить их. Чтобы никто не пошел больше по их следу.

И даже дочь госпожи поняла, что так надо, и смирилась. Только вздохнула:

— Постарайся выжить. Я сберегу твою кровь, — сказала мне та, чье благополучие ныне было смыслом моего существования, и бросила взгляд на двух мальчишек, что стояли подле своей матери, держась за ее юбки. — Когда все закончится, поезжай в Кархемиш. Найдешь нас там. Мы будем ждать тебя.

В Кархемиш, богатый торговый город в Ханни, придумал увезти ее муж — не самый знатный и не самый богатый, но заботливый и готовый оберегать упавшее ему в ладони сокровище. Всякий раз, когда названная дочь моя украдкой бросала на него взгляд, её щеки наливались румянцем, а в глазах появлялся счастливый блеск. Что до знатности и богатства… госпожа моя позаботилась о том, чтобы ее дитя могло не тревожиться о богатстве будущего мужа. Знатность же… Помнится, был у нее жених, равный ей в знатности. Да.

От него и бежала она из Кермы, не считаясь с убытками.

Караван уходил в ночь — так больше удастся пройти до того, как на небосклон поднимется око Амона и на землю обрушится изнуряющая жара, так меньше глаз увидит, куда двинется вереница верблюдов.

Караван уходил, а я оставался.

Уезжая, дочь моей возлюбленной госпожи не брала с собой многого: отъезд двух женщин и детей следовало сохранить в тайности. И оттого дом, обжитый за пять лет, выглядит не разоренным, почти жилым. Рабы, убранство, утварь…

Супруг моей названной дочери, покинувший город с отрядом верных людей заранее, а перед тем пустивший слухи о долгой торговой поездке, присоединится к каравану в дневном переходе от Кермы, и, запутав следы бегства, доставит свою драгоценную супругу к их новому дому.

Я же… Я же завершил последние дела и готов встречать дорогих гостей.

Рабы и рабыни из милосердия опоены зельем — их смерть будет легка, и я лично, выбрав из рабынь самых подходящих, отнес их на ложе в господские покои.

Вязанки хвороста, разложенные вдоль стен, щедро политы маслом, и тлеющие угли ждут своего времени.

Когда те, кто послан щенком, дабы вернуть ему беглую принцессу, ворвутся в дом, достаточно будет опрокинуть любую из жаровен, и жадное пламя разойдется быстро и неудержимо — и после никто не сможет сказать, сколько в этом пламени погибло людей, и была ли среди них та самая — с божественной кровью.

Устроившись так, чтобы тело не затекало и к оружие можно было дотянуться в любой миг, я поправил браслет на плече. По нему меня должны опознать после, когда все задуманное будет исполнено, и приготовился ждать. Я думал о том, что когда-нибудь, когда меня не будет, кровь моя вновь пробудит дар Амона, чтобы защитить потомков госпожи моей — как было предсказано ею.

…Они пришли в самый тёмный час перед рассветом, когда змей хаоса Апоп поджидает солнечную ладью бога Амона, чтобы поглотить его и ввергнуть мир во тьму.

Забрехали псы во дворе, но злой лай сменился скулежом, а дверь слетела с петель, вынесенная гостями вместе со запорами. Не знаю, чего они ждали, — но точно не железного грохота, с которым перевернулась заполненная углями жаровня… И я черной тенью метнулся навстречу пришедшим с обнаженным оружием, чтобы не дать им ни убить занимающееся пламя, ни бежать от него.