Онлайн книга «Не женщина - загадка!»
|
На пробу я так и поступила: зажмурилась. Плотно-плотно. Так, будто от этого зависело, сработает ли методика. Открыла глаза. Не сработало. Сквозь ткань рукава по прежнему проступали контуры проклятого египетского браслета. Почти такого, как у Зака. Почти такого, как в музее. Почти такого, как у Глэдис Фостер, дражайшей дочери нашей королевы-матери в новостном сюжете с открытия выставки. Интересно, который из пяти? Мысль вяло шевельнулась и затихла, задавленная злостью: неинтересно! А что мне интересно, так это какого черта тут происходит!!! Я стиснула зубы, пережидая приступ ярости (отлично, просто прекрасно: мало мне паршивого самочувствия, еще и гнев в качестве комплимента от шеф-повара — бонус любимой клиентке, так сказать), и зачем-то ткнула пальцем в браслет. Ощущения… ощущения были такие, словно я ткнула пальцем в голую кожу с обостренной чувствительностью, и я невольно посочувствовала Морелли: бедный Зак, вот что он, оказывается, чувствовал, когда я на нем свои эксперимент ставила! В голове по-прежнему разворачивались геологические катаклизмы, и она от этого выкаблучивалась, как могла: кружилась, звенела, пухла... Закладывало уши. Со зрением стало получше, морозить и бросать в жар тоже перестало, зато меня накрыло эмоциями. Но эмоции проще взять под контроль. Надеть пиджак. Застегнуть. Натянуть пальто, намотать шарф. Всё, Марша, едем. Собрав всю имеющуюся в наличии силу воли, я сконцентрировалась на дороге и тронулась с места. Больше всего мне хотелось, как побитому щенку, сжаться в комочек и поскулить. Но не сейчас. Сейчас нужно убираться из города, чтобы не загреметь в полицию по обвинению в убийстве бывшего начальника и наставника. Хотелось бы, конечно, узнать, какой у меня, с точки зрения полиции, был мотив для подобного, но не настолько, чтобы выяснять это лично. Фордик нервно фыркал двигателем, но послушно вез меня за город, словно чувствуя, что мне сейчас не до капризов. Я старалась не плестись черепахой, чтобы не выглядеть подозрительно для проезжающих мимо водителей, но все равно ехала чуть медленнее, чем обычно. У найденного бабулей жилья был существенный плюс, который в моем нынешнем состоянии превращался в недостаток: оно распологалась далеко за городом, в черте сельскохозяйственных земель. Бабуля договорилась с одной из своих подруг, и та разрешила ей погостить на семейной ферме. Работы на клюквенных плантациях с октября по апрель встают, так что дом пустовал, соседей в обозримой видимости не было как явления — идеальное место, чтобы отдышаться, прийти в себя и составить план действий… Пересидеть. Залечь на дно. От злости я с силой стукнула ладонью по рулю: я не собиралась прятаться вечность! Терять любимую работу! Терять всё! И сразу после вспышки на меня накатила слабость. Я почувствовала, как темнеет в глазах, как слабеют руки… На последнем усилии воли я съехала на обочину, заглушила двигатель, а затем провалилась в небытие. …там, под ослепительно синим небом и злым золотым солнцем тоже была дорога, но другая. Пальмы, пески, навьюченные поклажей верблюды…. Погонщики, надсмотрщики и вереницы рабов… В себя я приходила тяжело. Во рту поселилась пустыня — ради разнообразия, не Негев, а привидевшаяся мне Сахара. В голове стоял гул и мелькали обрывки видений. Ощущения… я жаловалась на те ощущения, что были у меня до обморока? Забудьте. Сейчас я чувствовала себя так, словно жизнь разделилась на “до” и “после”. |