Книга Вечная погибель, страница 76 – Тигест Гирма

«Пожалуйста, пусть у меня получится овладеть домом».

Буквы неподвижно смотрели на нее. Кидан ударила по стене с такой силой, что пошла кровь, и подавила стон. Когда ярость в комнате начала разъедать ей кожу, она вывалилась в коридор и сползла на пол.

Здесь Кидан поджидал голос Джи Кея, готовый утопить ее в самом ужасном страхе.

В его голосе звучал горячий упрек.

Она сделала тебя убийцей, а ты превратила меня в монстра. Как я могу тебя простить?

Кидан сделала резкий вдох – голос звучал слишком реально. Словно они снова оказались в том склепе, и он бормотал молитвы, чтобы победить ее, словно она дьявол.

Она чувствовала его ненависть, вдыхала ее, как осколки стекла – каждый раз, когда Джун проходила мимо. Каждый раз, когда Кидан думала: «Моя жизнь разрушена из-за тебя».

Джи Кей думал то же самое о Кидан.

Кидан обманывала себя, возомнив, будто способна помочь Джи Кею принять его новую ипостась. Как ядовитая змея, обучающая искусству целительства.

Как Кидан может помочь ему обрести человечность, если ее собственная разорвана в клочья?

Стыдно об этом даже думать. Стыдно встречаться с ним, не предлагая того, что он желал сильнее всего. Шанса снова стать человеком.

Кидан продолжала думать о нем, когда ее веки сомкнулись и тьма погрузила ее в беспокойный сон. На этот раз ей приснилась бескрайняя зеленая равнина – бесконечные стебли травы царапали лодыжки. Вдалеке показалась девушка, стоящая перед высокой каменной колонной. Странная девушка разговаривала с колонной – вернее, с фигурой, сидящей на ее вершине. Но прежде чем Кидан успела разглядеть что-то еще, трава превратилась в шепчущие залы Укслея, земля ушла у нее из-под ног, и ее посетило ужасное ощущение – будто ее низвергли с небес прямо в ад.

В тот же вечер в покоях Инико Сузеньос планировал убийство. Если «Тринадцатые» голосуют слишком дерзко, лучше предостеречь остальные дома. Но это не единственная проблема. Нужно оградить Кидан от Самсона и его ядовитых слов – он никак не мог выкинуть из головы ее мольбу: «Если ты не хочешь, чтобы я встала на его сторону, убей его». И Сузеньосу по-прежнему требовалась ее кровь.

Даже сейчас он чувствовал ее вкус – как тогда, в библиотеке, вязкий, словно мед. Она была мучительно сладкой. Раньше голод никогда им не управлял, и это тревожило. Сузеньос всегда мог его предвидеть и подчинить, но теперь впервые потерял контроль над собственным телом – воспоминание пробирало до костей.

Чулан подарил приятное облегчение, но уже через несколько мгновений его человеческая кожа начала зудеть, а прикосновение Кидан ощущалось, как и прежде – ужасно неудобным. Ему предстояло либо встретиться со своими демонами, как человеку, либо страдать от голода, как вампиру. Сузеньос выбрал третий путь.

Если он преуспеет сегодня, все проблемы будут решены.

— Принесла? – хриплым голосом спросил он у Инико.

Та достала из-под парчового жилета шприц с кровью.

Кровь Тесасуса Аджтафа – отца Рамин Аджтаф.

— Будь осторожен, – сказала она. – Достаточно одной капли, и сиционы откроют охоту на тебя.

Он кивнул.

— Когда ты собираешься это сделать?

— Самсон придет ко мне. – Сузеньос позволил себе улыбнуться. – Я оставил ему сообщение.

Письмо от Талаы, его невесты. Талаа писала Сузеньосу всего три раза: дважды – чтобы попрактиковаться в неподобающих даме оскорблениях, и один раз – чтобы признаться в чувствах. Трудно вспоминать ее, не представляя разлагающегося тела и извивающихся черных лоз. Шрамы на пояснице снова ожили, обжигая.