Книга Вечная погибель, страница 252 – Тигест Гирма

Провела языком по клыку и мгновенно порезалась, проглотив металлическую кровь.

— Проклятье, – пробормотала она, выплюнув остатки.

Ее охватила паника.

Она… вампир? Потому что это клыки.

Кидан подавила крик, почувствовав жжение на внутренней стороне руки. Боже. Что с ней происходит? На глазах выступили слезы, она быстро закатала рукав. И замерла.

На смуглой коже проступили золотые буквы, и все вокруг закружилось.

«Пока меч воды остается цел, Кидан Адане может пить только кровь вампиров».

Ее прерывистый вздох был единственным звуком в мире.

Она быстро закатала рукав правой руки. Существовал еще один пугающий закон, почти близнец первого. Закон, который она впитала.

«Пока меч воды остается цел, Кидан Адане может пить только кровь посвященных акторов».

По комнате эхом раздался голос профессора Андреаса.

«Закон всегда в первую очередь применяется к хозяину… Это называется Поглощением».

— Не может быть. – Ее голос был тоньше воздуха.

Задрожав, Кидан потянулась к проклятому мечу. Его сила хлынула в вены Кидан – борьба между ее волей и чем-то большим. Она попыталась сломать его, но он был выкован из древнего металла и гнуться отказывался. Пыталась вернуть законы, заставить их переползти обратно на сталь, но они лишь светились на коричневой коже.

Они так ошибались.

Артефакты ничем не отличаются от домов. Они несут закон, который можно унаследовать и поглотить. Разве профессор не предупреждал ее?

Хозяин дома – душа, скованная одним законом. Мудрец – душа, скованная многими законами. И Кидан сама построила себе клетку.

Кидан быстро сделала на руке тонкий надрез, зашипев от боли. Если бы она стала вампиром, он затянулся бы сам. Порез не заживал и щипал. Медленно пришло осознание. Она впитала лишь Второй Запрет, а значит, Кидан по-прежнему человек во всем, кроме зубов. И том, что она пьет.

Мечи выскользнули из ее пальцев. И ударились об пол так громко, что задрожали раковина и зеркало.

Джи Кей постучал и спросил, все ли в порядке. Она едва его слышала.

Кидан встретилась с собственным темным взглядом. Испуганные зрачки. Острые клыки.

«Ты же человек. Человек!» – взмолилась она.

Но Кидан давно поняла: слово к ней не относится. В ней не было ни добра, ни хрупкой красоты, ни, конечно же, милосердия. Ничего божественного.

У жгучего привкуса во рту было объяснение. Ей следовало осознать это раньше.

В конце концов, месяцы спустя, остался лишь ее истинный компаньон – невообразимая жажда крови.

Варос, Ночной Лев, восседал на кресле из оникса над ареной смерти, наблюдая за тремя дрожащими от страха детьми-акторами.

Им не разрешалось начинать, пока он не поднимет руку. Его люди с красными глазами и черными клыками пускали слюни и метались вокруг арены.

Обещание крови акторов, без яда, было редким событием.

Детей-акторов морили голодом и избивали. И сегодня ребенок-победитель верил, что его ждет щедрый обед. Это не простая схватка. Победят лишь те, кто действительно готов убивать.

Конечно, акторы будут обедать. Но и ими отобедают тоже.

Варос, который мог питаться только вампирской кровью, со скукой наблюдал за происходящим. Он скучал по вкусу человеческой крови, по нежной, испуганной плоти под своими когтями, по пожиранию их невинности. Но Последний Мудрец, будь он проклят, запретил ему столь божественное наслаждение.