Книга Вечная погибель, страница 24 – Тигест Гирма

— Каждый в Укслее хочет установить собственный закон, но мы здесь не потакаем личной жадности. В нашем сообществе должны быть пограничные Дома и сильные срединные Дома.

Кидан прикусила губу, сжав кулаки. Неподвижность Сузеньоса выдавала его ярость. В отличие от нее, он хорошо скрывал эмоции.

Но похоже, даже он достиг предела и безрадостно выдохнул.

— Если дать пограничным Домам шанс на срединное положение, Укслей раскалится от яростной борьбы за власть. Дома-основатели должны оставаться во главе, как было всегда. Деканом должен стать либо Фэрис, либо Адане.

Казалось, каждый спокойно обдумывает предложение.

Паника билась в груди Кидан тысячей птиц. Без Дома Адане у нее не останется ничего. Она станет никем. Ненужной ни Джун, ни Сузеньосу. А Джи Кей… Джи Кей умрет в тот же миг, как Самсон об этом узнает.

— Вы не можете так поступить, – почти взмолилась Кидан, подавшись вперед. – Мои предки основали Укслей. И имеют право на срединное место как основатели.

На лицах не отразилось ни тени эмоций.

Мэкэри откинулся на спинку кресла, пригладив пальцами седые сальные волосы.

— Вы говорите о традициях, но ваши родители нарушили их в тот день, когда назначили наследником дома дранаика.

Губы Деларуса согласно скривились. Его дорогой костюм украшала роза.

Кидан моргнула – в ушах стучала барабанная дробь. Все уставились на Сузеньоса, их недовольство сгущалось, словно тучи. Сколько бы они ни препирались, их объединяло недоверие к вампирам. Они скорее позволят Дому Адане раствориться в тенях, чем отдадут его вампиру.

Взгляд Сузеньоса острым лезвием устремился к декану, а губы сжались в тонкую линию. В любом другом месте, он, наверное, ее бы убил.

— Это не проблема, – заверила Кидан, пытаясь унять дрожь в голосе. – Сузеньос согласился передать Дом Адане мне.

Он застыл, и его пронзительный взгляд обжигающей волной прошел по ее затылку. Сердце Кидан забилось быстрее, но она не опустила подбородок.

И разумеется, поскольку это была ложь, жидкость перед ней окрасилась в черный цвет.

Проклятье.

— Зачем ты лжешь? – рассмеялся Деларус. – Вот что бывает, когда за стол пускают детей.

Несколько человек обменялись взглядами – некоторые заинтригованными, некоторые настороженными. Все смотрели на черную жидкость перед Кидан.

Лицо Кидан горело, но она выдавила:

— Я имела в виду, он перепишет дом на меня.

Как ни странно, несмотря на исходящую волну темной энергии, Сузеньос молчал.

— С чего бы Сузеньосу отказываться от такого дара? – заговорила глава дома Роджитов, одноглазая женщина.

— Потому что он четырнадцать лет пытался подчинить дом и потерпел неудачу, – продолжила Кидан, чувствуя, как сжимается живот. Но выбора нет.

Она должна показать им зубы.

Трое – Аджтаф, Мэкэри и Деларус – усмехнулись. Кидан постаралась запомнить их лица.

— Дикий Сузеньос, – Мэкэри почти мурлыкал от удовольствия, – не в состоянии укротить дом.

— Возможно, мне стоило привязать его, как твоих одиннадцать жен, – резко ответил Сузеньос. – Но у тебя что-то не сработало.

Мужчина так закашлялся, что его глаза чуть не вылезли из орбит.

— Как ты смеешь! Нелепые обвинения. Мой дранаик прикончит тебя в День Коссии…

— Зачем ждать? – бросил Сузеньос, готовясь к бою.

Вампир Мэкэри тоже выпустил длинные черные когти. У Кидан встали дыбом волосы. Здесь нельзя драться. Это против закона…