Книга Вечная погибель, страница 232 – Тигест Гирма

Каждая фраза была ядовитой, смертоносной стрелой. Декан Фэрис оставалась вызывающе спокойна.

– В этом разница между нами, – наконец, сказала она. – Тобой управляют эмоции, а не рассудок. Скорбь – первый враг, которого нужно победить. Поэтому ты никогда не сможешь нас возглавить.

Мир расплылся, лицо Кидан промокло от слез. Она вытирала их раз за разом, пока ее мать и отец тянулись друг к другу, и дом тускнел вместе с воспоминаниями матери.

Их голоса превратились в приглушенное бормотание. Кидан словно погрузилась под воду, и ее начало утягивать назад.

Нет. Рано.

Звук не прояснился, и промелькнул последний образ – колени отца, рухнувшего на пол, и склоненную к нему мать.

Кидан ахнула, моргнула и увидела перепуганные карие глаза Джун.

— Кидан! Нам нужно уходить!

И только тогда она заметила. Вся левая половина ее тела гнила заживо. Угольные вены пульсировали под смуглой кожей. Она подавила крик, и Джун помогла ей подняться. Но потом ноги подкосились, и они рухнули в коридоре.

— Это декан. – Кидан тяжело дышала от боли и ярости. – Декан приказала их убить.

Джун замерла.

Взгляд Кидан затуманился, когда она подумала о Дарике – звере, который вырвал сердца ее родителей. Дарик – возлюбленный Аджоа Пиран, брат Михаила Темо, который получил обмен жизни от Роджитов, но решил служить другому дому. Он был душой «Землекопов», и декан уничтожила их общество, каким-то образом навязав ему свою волю.

Эта истина была сокрыта в доме Адане четырнадцать лет и наконец вышла наружу.

Последние слова ее матери прозвучали с нарастающей силой и достигли ужасной кульминации, когда она прокляла декана Фэрис.

«Я сожгу твой дом дотла. Я уничтожу твой драгоценный университет».

Месть. В самом конце ее мать жаждала мести. Кидан потянулась к блокноту, упавшему на ковер, и открыла страницу с ответами. Ее гниющая рука дрожала.

— Ручку, – тяжело выдохнула Кидан. – Мне нужна ручка.

Джун подползла и вложила в ее ладонь ручку.

Она резала кожу, словно лезвие. Но Кидан заставила себя зачеркнуть и написать правду.

Верит ли хозяин дома в храбрость, месть, верность, ответственность или семью?

В ответственность.

В месть.

В тот же миг на стене появились золотые буквы закона и осветили их лица.

Поморщившись, Кидан протянула отравленную руку и коснулась его, прошептав: «Пожалуйста».

Первые несколько мгновений ничего не происходило.

Потом коридор затопило слепящим светом. Кидан позволила ему обжечь себе глаза, пока плоть кричала от боли. Чистая энергия коснулась кончиков ее пальцев и сосредоточилась на правой ладони, словно молния.

Когда вспышки рассеялись, на ее ладони появился закон.

«Если Кидан Адане поставит под удар Дом Адане, дом, в свою очередь, украдет у нее что-то равной ценности».

Она ахнула, отшатнувшись назад.

Сработало.

Поглощение.

Кидан унаследовала культуру и закон своей матери. Дом подчинился ее воле. И если она захочет получить маску, ей достаточно изменить этот закон, его нарушив.

Джун подхватила ее и быстро вывела наружу. Кидан переступила порог и набрала полную грудь воздуха.

— Просто отдохни, – сказала Джун. Ее взгляд переполняли эмоции.

Но Кидан не могла отдыхать. И не хотела. Мать передала ей свою волю, свою культуру – противоречивую, полную надежд, добрую, но пропитанную местью. Она была добром и злом одновременно – без разделения, без границ. Чтобы выжить, она принимала любую необходимую форму.