Книга Вечная погибель, страница 227 – Тигест Гирма

— Больше никаких изнурительных творческих закидонов. С меня хватит.

Она заплакала.

— Нет. Ты не можешь бросить нас в таком состоянии.

Юсеф посмотрел на слепящее солнце, лицо его было слегка печально.

— Я хотел быть героем. Следовало послушать Слен. Они всегда умирают, верно? Посмотри на Джи Кея. – Его очертания начали расплываться, коричневые брюки и горчичный свитер таяли. – Не будь героем, Кидан. Просто… выживай.

Кидан поняла, что Юсеф действительно умер, когда дверь щелкнула и ее отпустили.

Дом Умилов закутался в черные шторы – на следующее утро состоялись похороны. Все изображения прекрасной женщины, танцующей в синем пламени, окрасились в траурный красный цвет. Лекарство все еще действовало на Кидан, поэтому Джун помогла ей одеться в черную юбку и свитер и оцепенело повела ее на кладбище Анд. Выдался холодный, промозглый день. Ни следа солнца, как на похоронах Рамин. Семья Юсефа была небольшой. Его двоюродная бабушка Юсра снова стала главой Дома, и она рыдала громче всех.

У Кидан закончились слезы. Как и слова. Они со Слен горевали по Юсефу, как когда-то по Рамин Аджтаф – тесно прижавшись друг к другу, молча. Когда пожилой мот зебейя пустил по кругу миску с пастой мот, Кидан и Слен обмакнули пальцы в зернистую красную краску и размазали ее по своим серебряным пинам. Дань уважения и скорби.

Видимый знак, который говорил: «Смерть здесь, я не смогла от нее уберечь».

Кидан не знала, кого винить. Себя? «Землекопов»?

Сталкиваясь со смертью, она каждый раз думала, что становится сильнее. Но ничто не опустошало ее сильнее. На кого можно указать, чтобы облегчить эту сокрушительную тяжесть в груди?

Джун стояла рядом с Карой Умил и держала ее за руку, пока та тихонько рыдала.

Кидан смотрела на свежий холмик земли и крепко сжимала в руке кости матери.

Юсеф не может быть там.

Он ждет их в аудитории, рассеянно рисует, и его пальцы почернели от угля. Улыбается и постоянно поправляет волосы. У нее возникло жуткое желание его выкопать, дать ему воздуха, потому что Юсеф не должен быть под землей. Все это ошибка. Они поспешили похоронить его, хотя он еще не умер.

Кидан сделала шаг вперед, но ее схватила за локоть чья-то рука. Слен.

Кидан резко повернулась и увидела ее каменное лицо – никаких слез на людях. А может, и вообще.

— Его больше нет, – сказала Слен холодным, как погода, голосом.

Кидан высвободила руку и отвернулась. Гнев – единственное, что удерживало ее на ногах, и она крепко за него уцепилась.

«Землекопы» держались с краю процессии – в длинных пальто, со скорбными лицами. У Кидан кипела кровь – она отсчитывала минуты.

Когда церемония закончилась, она подошла к Аджоа Пиран.

— Это ваша вина, – прошипела она, и ледяной голос пронзил толпу.

Аджоа оглянулась на ошеломленных скорбящих, схватила Кидан за руку и оттащила подальше. Кидан почти не чувствовала, как ее тянут – она опустела и становилась все более невесомой с каждой секундой. Ей хотелось рухнуть на землю и никогда не вставать. Но этого не случится. Сакро, как всегда, последовал за ними. Они не останавливались, пока могила не превратилась в размытое пятно.

— Сейчас не время… – начала Аджоа, и от ее голоса у Кидан внутри все похолодело.

— Он мертв! – Кидан резко отпрянула, слегка покачнувшись. – Юсеф мертв.