Книга Вечная погибель, страница 212 – Тигест Гирма

И тихо выругалась, увидев результаты голосования Дома Луросов. Никаких сюрпризов – Дом драгоценностей всегда склонялся к богатству и власти, – но теперь остался только Дом Умилов. Их голос станет решающим.

Голоса между шестью Домами могли разделиться поровну – как и сказала Аджоа, это стало ее единственной надеждой. Тогда голосование повторится через три года, но до тех пор Дом Адане будет в безопасности. Но если Юсеф поддержит пограничные Дома, она утратит возможность устанавливать законы еще до конца недели.

Сердце Кидан сжалось при мысли о Юсефе. Получается, все зависит только от него.

В комнату влетел Сузеньос, захлопнул дверь и повалился на кровать. Он был в новой рубашке, расстегнутой до пупка, и весь сиял, но не мог сфокусировать взгляд. В его случае это означало одно из двух.

— Ты пьян или ранен? – уточнила Кидан, забыв про телефон.

Он прищурился, разглядывая ее в ярком свете, и улыбнулся. С поразительной быстротой потянулся к ней и усадил к себе на колени – они оказались лицом к лицу. Кидан сглотнула и оперлась на его широкую грудь. Утреннее солнце из панорамного окна играло на их коже, переливаясь золотом.

— Тадж и остальные вчера утащили меня праздновать, – выдохнул он, и Кидан ощутила аромат кислых фруктов. – Боюсь, тысячелетнее вино могло оказаться отравлено.

После нескольких десятилетий уединения в доме Адане, одиноких обедов и посиделок с предметами он это больше чем заслужил.

Кидан улыбнулась и провела пальцем по его лбу.

— Ты не похож на короля.

— Тем лучше, ведь я император. Они завоевывают гораздо больше, чем короли.

Она игриво подняла бровь.

— Чего-то не хватает.

Кидан сунула руку под рубашку и расстегнула ожерелье. Она не снимала его с того дня, как Сузеньос позволил ей приковать себя в винном погребе. При виде ее обнаженной плоти зрачки дранаика загорелись красным, согревая ей сердце. Но Кидан заставила себя сосредоточиться. Застегнула ожерелье и опустила на его голову. Солнечный свет озарил рубиновые кресты над его темными бровями, приоткрытыми губами и покрасневшими глазами.

— Хм, – промычала она.

Он улыбнулся, тоже восхищенно любуясь ею.

— Ты знаешь, что ты – живая поэзия?

— Поэзия? – Она рассмеялась. – Пьяное откровение?

Он удержал ее взгляд, медленно и ровно. У Кидан екнуло сердце.

— Нежная, изысканная красота, что проникает вглубь сердца и захватывает разум.

Кидан прижалась лбом к его лбу, рассматривая губы. Поцелуи опасны? Плевать. Сейчас ей все равно. Она осторожно сократила расстояние – их губы на мгновение соприкоснулись.

— Кидан, – предупредил Сузеньос. – Давай не будем испытывать мой самоконтроль.

Она определенно хотела его испытать.

И испытала бы, если бы где-то на краю сознания не маячил Укслей. Дом. Джи Кей. Последний урок по овладению законом дома. Вздохнув, она слезла с его колен и протянула телефон.

Сузеньос поморщился, увидев сообщение о голосовании Луросов. И быстро сделался серьезным.

— Значит, остается Умил. Остальные проголосовали.

После Умилов настает ее очередь голосовать.

Кидан медленно кивнула.

— Я хочу использовать воссоздание, когда вернусь. Я должна понять, чего хотела мать, унаследовать ее культуру любым путем. Если Юсеф проголосует против нас, мы потеряем дом Адане вместе с маской. У нас мало времени.