Книга Вечная погибель, страница 102 – Тигест Гирма

Кидан не герой. Если потребуется, она убьет снова. Ответ на третий вопрос о Четырех Факторах Культуры стал очевиден.

Считает ли хозяин дома, что власть должна исходить от общества, традиций или отдельных личностей?

От общества.

Связь между ними начала меркнуть, словно угасающий свет, и у Кидан екнуло сердце.

Она подняла взгляд от фотографии.

— А вы знаете, как разрушить Запреты? Говорят, в «Йе Абисси Тарик» есть миф. Знаете?

Светлые глаза Сакро скользнули к Аджоа. Между ними произошел молчаливый диалог.

— Нет, мы не достигли этого уровня знаний.

Явная ложь. Терпение Кидан иссякало.

— Почему Дарик убил ее? – спросила Кидан, и ей не понравилось, что она услышала в собственном тоне больше скорби, чем гнева. – Почему?

Взгляд Аджоа стал пустым.

— Эта загадка преследует меня до сих пор. Я не знаю. Надеюсь, ты сможешь узнать правду.

Кидан не знала, чему верить.

Ее зрение затуманилось. Изображение «Землекопов» то появлялось, то исчезало. Мечтательные дураки. Но мать оставила ей хоть что-то хорошее. Союзников. Дома с правом голоса.

Она на мгновение замерла, справляясь с горем. Сейчас не время теряться.

— Я хочу поговорить с «Землекопами», – выпалила Кидан. – Мне нужны ваши голоса.

Убей своего компаньона.

Если Арин приняла решение, переубедить ее практически невозможно. Инико замерла в углу.

Сузеньос убедился, что его не подводит голос.

— Кидан полезна.

— Я видела, как ты поймал значок на церемонии. Какая преданность, – слова Арин сочились ядом. – Нефрази поклялись тебе. Единственное, что тебе следует носить, – наше серебро.

Она мгновенно возникла перед ним – гибкая фигура, таящая в себе невообразимую силу.

— Мое высшее достижение.

Опасное спокойствие в ее голосе заставило его выпрямиться.

— Я вижу вены на твоем виске, слышу биение твоего сердца и чувствую твое желание сбежать.

Ее рука в считанные секунды сжала его челюсть – мощные когти вырвались, готовые пронзить кожу. Темные глаза вонзились прямо в душу.

— Ты оставил нас Лусидио – пытать, калечить, использовать. Я сделала тебя сильным, а не трусом. – Она с отвращением окинула взглядом его лицо. – Не для того, чтобы ты стал рабом дома акторов.

Он старался не шевелиться и не трогать пин Дома Адане. Горы были перевернуты, и это его беспокоило. Но холодный и жестокий взгляд Арин замечал любую деталь – как взгляд его отца.

Она с силой выдернула значок, оторвав кусок рукава.

У Сузеньоса покраснело перед глазами, но он не поднял кулаки.

— Кто станет тебе такому кланяться? – продолжала она на резком амхарском. – Кому ты такой нужен?

Глубокие шрамы в нижней части спины запылали стыдом – проклятие, запечатленное в его душе. Почти такое же жестокое, как когти на челюсти. Он схватил ее руку и с огромным усилием оторвал от лица, хотя и не подал виду. Возможно, сила Арин превосходила его, потому что она старше, но Сузеньос быстро выходил из себя. Он отвел ее руку так далеко назад, что любой человек бы взвыл.

Но Арин выглядела скучающей, хотя казалось, рука вот-вот выскочит из сустава.

— Лусидио умрет. Никто на свете не ненавидит его так, как я. Он отнял у меня больше, чем кто-либо.

Зрачки Арин засияли, утратив смоляную ненависть.

— По крайней мере, ты не растерял амбиции. Значит, убить ее будет легко.

Сузеньос изо всех сил сдерживал сердце. Оно билось медленно, равномерно.