Онлайн книга «Истинная пара, или Как я писала мемуары»
|
Вот же!.. Настырный. — К сожалению, больше ничего, — покачала головой я. И добавила: когда начинаю думать об этом, голова раскалывается. В последнем я не соврала, голова и правда нещадно болела. И чем дальше, тем сильнее. Очень хотелось прилечь. — Раскалывается? — недоуменно уставились на меня медовые глаза. Вы имеете в виду головные боли? Осторожно кивнула. Он что, впервые слышит такое выражение? Нужно быть осторожнее со словами. Пока не разберусь, что здесь происходит и куда угодила… — Извините, я сильно устала, — постаралась взглянуть на герцога как можно жалобнее. Впрочем, с сотрясавшей меня дрожью слабости и еще чего-то непонятного, особо и стараться не пришлось. — Хорошо… — спокойный, чуть вибрирующий голос, внимательный взгляд, который я почти ощущала на себе физически… — Вас проводит горничная. Продолжим разговор, когда отдохнете. Я откровенно лгала мужчине, когда говорила, что устала и хочу отдохнуть. Мне просто хотелось избавиться от его общества, обдумать все случившееся, выработать какую-то линию поведения. В голове царил такой сумбур, что о быстром маневрировании во время общения и речи быть не могло. Но вот когда герцог, коротко мне кивнув, ушел, а вместо него появилась уже знакомая мне горничная, я неожиданно осознала, что не так уж была и не права, когда говорила про усталость. Горничная отодвинула для меня стул, а я с трудом встала на подрагивающие от слабости ноги. М-да-а-а… Что же со мной все-таки произошло? Силы окончательно покинули меня еще до того, как сумела добраться до кровати. Пришлось остановиться, пережидая приступ головокружения и противной слабости, ощущая, как дрожат и подкашиваются ноги, а по спине течет холодный пот. Горничная, остановившаяся вместе со мной, почтительно предложила: — Леди, обопритесь на мою руку, вам будет легче! Я послушалась. Хоть и было стыдно опираться на чужую руку, как немощная старуха. Но все равно далеко не сразу смогла сделать первый шаг. Пережидая приступ слабости, делала вид, что осматриваюсь по сторонам. Хотя особо смотреть было не на что: стены и пол в коридоре были из светлого камня, потолок — деревянный, с поперечными балками, то ли выскобленный добела, то ли покрашенный светлой краской. Через равные промежутки по одну сторону коридора шли двери. Богатые, изукрашенные искусной резьбой, с ручками в виде голов каких-то тварей. С ближайшей двери ручка зловеще сверкала на меня рубинами глаз какой-то жуткой птицы… По другую сторону, напротив дверей, располагались большие арочные окна с подозрительно несовременными рамами. Мне показалось, что это было даже не дерево, а металл. Но больше всего взволновало не это и не картина, открывшаяся взгляду за окном. А зеркало, замеченное в простенке. Огромное, от пола и до потолка, в массивной позолоченной раме. Меня оно притягивало словно магнитом. Я сама не поняла, как и когда отлепилась от надежной руки горничной и на неверных ногах подобралась к зеркалу. Видимо, после того, как обнаружила пропажу свежего, только что сделанного маникюра, я больше всего на свете жаждала убедиться, что остальное осталось при мне: и стильная стрижка, и платиновый оттенок волос, и татуаж в виде губок бантиком… Зеркало, когда я до него добралась, равнодушно продемонстрировало мне худющую особу с ввалившимися щеками, синяками под глазами и обветренными, потрескавшимися губами. Вместо платинового каре — свалявшиеся пряди невнятно-рыжих волос неопределимой длины. Но явно длиннее, чем до плеч. Вместо кокетливых и пухлых губок — маловразумительная щель рта. Да и фигуры, которой я заслуженно гордилась и к получению которой приложила столько усилий, не было тоже: под плотной тканью халата едва-едва угадывался первый размер! А от бедер в наличие было лишь название!.. |