Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 53 – Лариса Петровичева

Она тоже села. В полумраке ее силуэт казался нарисованным.

— Те орки сказали, что приедут через неделю с родней. Я уже заказала дополнительную партию баклажанов.

В голосе Азоры звучала улыбка. На сердце стало теплее. Я подумал, что, может быть, нет ничего страшного в том, что у нас не будет настоящего супружества. Мы друзья, мы соратники, мы вместе тянем лямку жизни. Может, этого достаточно?

— Как думаешь, может, все-таки купить соседнее здание? – спросил я. – Сделать между ним и первым корпусом галерею, чтобы гости спокойно шли в столовую…

— Почему бы и нет? – ответила Азора вопросом на вопрос.

Мне показалось, что ей тоже не по себе. Неудивительно, будешь тут чувствовать себя не в своей тарелке, когда тебя и твою дочь спас гном, когда у вас прекрасные дружеские отношения, но любое твое слово может все разрушить…

Я выбрался из-под одеяла, накинул на плечи сюртук и сказал:

— Раз уж ты не спишь, пойдем, покажу тебе кое-что.

Азора взяла шаль, и мы вышли из спальни, но не стали спускаться в гостиную. Я провел Азору к выходу на чердак, зажег свет и, спустив металлическую лесенку, произнес:

— Я полезу первым, потом подам тебе руку. Не бойся, тут недалеко.

Азора улыбнулась.

— Я и не боюсь.

Мы выбрались на чердак, и я подвел Азору к небольшому окну. Подтащил табуретки – когда-то у меня была мысль перестроить чердак, сделать здесь что-то вроде дополнительной гостевой, – и мы сели.

Я сказал, открывая окно:

— Смотри. Отсюда весь Келлеман виден.

По чердаку плыл сухой и уютный запах, под окном тихо шелестел сад и едва слышно попискивали птицы, устраиваясь в гнездах. Город засыпал – отсюда он казался россыпью золотых брызг на темной ткани. Вот мигнул один огонек, вот второй – Келлеман ложился отдыхать. Сейчас он казался не провинциальным городишкой с мальвами в палисадниках, а маленькой пещерой с сокровищами.

— Красиво, – негромко сказала Азора, и я понял, что ей действительно нравится.

Она устроилась поудобнее, почти легла на подоконник. Я пошарил чуть в стороне – надо же, бутылка ванзенского сухого до сих пор была тут. Когда-то я сидел вот так же, положив подбородок на руки, а руки на подоконник, смотрел в окно на засыпающий город и чувствовал себя невероятно, непостижимо одиноким.

Пробка подалась легко, вышла с едва слышным хлопком. Я протянул бутылку Азоре.

Она улыбнулась и, сделав глоток, призналась:

— Однажды я почти сбежала из дома. Поругалась с родителями из-за какого-то пустяка и убежала в горы.

Я удивленно вскинул брови – надо же, она была бунтаркой. Всегда была, не только в тот день, когда сбежала из Благословенного края. И почему я решил в день нашей первой встречи, что Азора – заносчивая и равнодушная ледышка? Сейчас от нее веяло теплом и искренностью.

— Дело было вечером, – продолжала Азора. – Я села на какой-то камень и просидела до утра. Смотрела вниз, на город, и ни о чем не думала. Знаешь, сейчас мне кажется, что тогда это была репетиция моего побега сюда…

Я отпил вина. Подумал и взял Азору за руку, прекрасно понимая, что сейчас она отдернет руку и отстранится от меня. Но она этого не сделала.

— Ты храбрая, – сказал я. – И Глория вся в тебя.

Азора усмехнулась.

— Знаешь, когда мы сюда ехали, я думала, что умру от страха. Мне казалось, что нас поймают. Что за нами уже гонятся. Но…