Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 37 – Лариса Петровичева

— Мой клан на востоке. То есть мой бывший клан. Меня изгнали за убийство сородича.

Некоторое время мы молчали, потом я спросила:

— Как это случилось?

Не сказать, что это сильно удивило меня, что-то подобное я и ожидала услышать, но все же мне сделалось не по себе.

— Его звали Кельми Гудмундссон, – негромко ответил Фьярви, словно каждое слово давалось ему с болью. Здесь, среди зелени и ветра, рассказ о прошлом заставлял его страдать. – Я увидел случайно, как он пытался надругаться над девочкой… чуть старше Глории.

В груди разлился холод. Я ободряюще сжала руку Фьярви, и он посмотрел на меня с благодарностью, словно в самом деле ожидал, что я отреагирую иначе.

— И я ударил его камнем по голове. Слишком сильно, – продолжал он.

Ему не хотелось говорить, но я чувствовала, что Фьярви понимает: если он умолчит о прошлом, это разрушит те хорошие дружеские связи, которые зародились между нами. Чуть в стороне Нар и Очир уже принялись что-то рыть, разбрасывая во все стороны пучки травы; Глория, которой поручили держать их сюртучки, нагнулась над ними, с интересом глядя на их старания.

— Девочка, конечно, рассказала правду, но отец Кельми был одним из первых мужей нашего клана. Его денег было достаточно, чтобы представить девочку лгуньей, а меня – безжалостным убийцей. В общем, меня изгнали.

Я не хотела думать об этом и все же представила, что сделала бы, если бы кто-то попробовал причинить боль Глории. Проломила бы ему голову камнем и вырвала мозг.

— А ваши близкие? Неужели они поверили в то, что вы могли просто так убить человека?

Фьярви усмехнулся.

— Братья не поверили. А отец и дяди – да. Этого хватило.

— Мне жаль, что так вышло, Фьярви, – сказала я.

Гном улыбнулся, махнул рукой.

— Никому об этом не рассказывал, даже Дархан не знает, – признался он.

И в эту минуту мальчишки выволокли из норы сурка. Глория взвизгнула, сурок крутился, визжал и фыркал, пытаясь освободиться, но у него, конечно, ничего не получалось.

Дархан, который до этого что-то обсуждал в стороне с шофером мобиля, увидел сыновнюю добычу и закричал:

— А ну бросьте немедля!

— Пап! А давай его себе возьмем? Мы его научим всякие штуки делать!

— А давай ты рот закроешь? Мне от ваших штук уже деваться некуда!

Мы с Фьярви посмотрели друг на друга и улыбнулись. Что бы ни было в нашем прошлом, жизнь продолжалась, и только от нас зависело, какой она все-таки станет.

— Я думал, ты испугаешься, – признался Фьярви. – Испугаешься и уйдешь.

— Я же мама, – ответила я. – Я понимаю.

Под вечер мы вернулись в Келлеман, поужинали в ресторанчике Морави, и я отметила про себя, что готовлю намного лучше. Потом Фьярви отвез нас на другой край города, в тихий район, заросший яблоневыми садами. Спускались сумерки, в окнах теплились огоньки, и, выйдя из мобиля, я вспомнила, как Эленвер привез меня в купленный для нас дом. Тогда я еще не знала, что он станет для меня тюрьмой и камерой пыток.

— Ну вот, – произнес Фьярви, обернувшись к небольшому двухэтажному дому. – Не дворец, конечно, но жить можно. Идем?

— Очень красивый дом, – ответила Глория так, как и полагалось юной леди.

Возле крыльца уже горел изящный белый фонарь, вокруг него роились светлячки, и на какой-то миг я почувствовала, что вернулась домой. Это было словно дуновение ветра: прикоснулся к волосам – и ушел.