Книга Кулинарная магия: Моя прекрасная повариха. Самый вкусный пирог в мире. Черничная ведьма, или Все о десертах и любви, страница 218 – Лариса Петровичева

Я старалась смотреть спокойно и невозмутимо, чтобы Кукловод не понял, что дал мне зацепку.

— И ты хочешь наложить на это лапу, – сказала я. – Стать королем и владыкой. А местные как, не против?

Кукловод рассмеялся.

— Там нет разумной жизни, Глория. Только пауки и прочие прелестные создания с тихими шагами в ночи. Я нашел способ прорвать магическое поле мира людей и объединить его с моей чудесной находкой. Когда понадобится, щелкну пальцами и открою. Но пока все закрыто, можешь не переживать.

Теперь его улыбка сделалась похожей на оскал.

— Ты не собираешься править на развалинах двух миров, – сказала я. – Ты для этого слишком умен. Тебе нужны мы все. Эльфы, люди, орки, гномы… Кто-то ведь будет добывать для тебя серебро и уголь. Кто-то ведь поведет корабли по твоим рекам.

— Умница, – кивнул Кукловод. – Мне еще нужны умные и сильные – те, кто будет стоять с мечом там, где дураки захотят бунтовать. Поэтому я приглашаю тебя присоединиться ко мне, Глория.

Да, пожалуй, именно такого поворота я и ждала все это время. Я нужна Кукловоду. Будь иначе, он не говорил бы со мной так долго.

— Я слишком люблю этот мир, чтобы делать его обитателей рабами, – ответила я. – Так что прости, но я предпочту сражаться, а не стоять с тобой рядом.

Кукловод усмехнулся. Кажется, он знал, что я отвечу именно так.

— Что ж, Глория. Тогда ты умрешь в числе первых, – пообещал он.

Зеркало стало заволакивать туманом. Кукловод уходил, и я бросила ему вслед:

— Что в твоей шкатулке?

Его смех рассыпался по ванной ледяным серебром.

— Ты знаешь, Глория! Ты знаешь!

* * *

Виктор

Я вернулся домой ровно в четыре – часы как раз наполнили гостиную мелодичным перезвоном. В ванной плескалась вода. Я поднялся по лестнице, прошел к приоткрытой двери в свою комнату и услышал, что Глория плачет.

Я вбежал в ванную, едва не растянувшись на пороге от волнения. Глория умывалась, плескала водой в лицо с такой болью и яростью, что я невольно испугался. Ее глаза были наполнены слезами, и я подумал, что никогда не видел такого переплетения чувств – растерянность, гнев, обида и боль, очень много боли…

— Тихо, тихо…

Я торопливо завернул кран, и Глория, кажется, только теперь поняла, что не одна в доме, что я вернулся. Сорвав с крючка полотенце, я набросил его на ее дрожащие плечи и голову и принялся растирать волосы.

— Вот, я тут, все хорошо. Глория, слышишь? Все хорошо, милая, не плачь.

— Это… – всхлипнула она. – Это просто ужасно. Когда эта тварь смотрит на тебя твоими глазами и говорит из твоей головы…

— К Глубинному Червю все это, – решительно отрезал я.

Вывел Глорию в комнату и усадил в кресло. Так, кажется, в том ящике у Бруно была аптечка. А, вот и она. А вот и капли. Я щедро плеснул успокоительного в стакан, развел водой и поднес к губам Глории.

— Ну-ка, выпей.

Глория послушно осушила стакан, и ее взгляд прояснился.

Я ободряюще улыбнулся.

— Вот и умница. Что случилось?

Я в общем-то знал, что произошло. Глория снова заглянула в голову Кукловода, и ему, кажется, это не слишком-то пришлось по душе. Что еще могло ее настолько вывести из душевного равновесия?

— Кукловод меня выцепил, – глухо проговорила Глория. – Он меня нашел, мы с ним говорили. Ох, Виктор… Я хорошо держалась. Я очень старалась ничего ему не открыть. Но это ужасно: смотришь в зеркало и видишь его. Страшная мощь, которая размалывает тебя в порошок, приказывает подчиняться…