Книга Чаровница, страница 112 – Марьянна Кей

— Я — мужчина, все в порядке, — сказал и, сложив руки на груди, потребовал: — Мне нужны объяснения.

— Да какие объяснения? — отвернулась, чтобы скрыть бушующие внутри эмоции. Кадаган так искренне удивляется и требует рассказать, что произошло на самом деле. Я никогда не винила его, даже в мыслях этого не было, но вот именно, когда и произошла так долгожданная мной встреча, накопленые злость и негодование обрели свою форму в обидных словах.

— Почему ты меня обвинила?

— Потому, что в свете произошедшего и ваших дальнейших действий, воплне логично, чтобы появилось желание отослать меня подальше от сестры.

— Глупые выводы, но ладно, — он сел на корточки, и подцепив мой подбородок кончиками пальцев, развернул к себе. — Переоденься в сухое. Ты же можешь заболеть.

— Да какая разница, что со мной будет? — злобно отдернулась, внимательно следя за Правителем.

— Не говори так, чаровница, — он пристально следил за мной. Вся поза, выражение лица, взгляд говорили о том, что мужчина настроен решительно узнать, разобраться и прояснить в этой ситуации. — Для меня важно твое здоровье.

— А это было важно, когда был отдан приказ леди Вагелии отправить меня в «Белый имрит»? И хватит называть меня «чаровницей».

— Никто не отдавал такого приказа. — сказал жестко Кадаган и поднялся на ноги, принялся ходить от одной стены нашей махонькой пещеры до другой, рассуждая вслух. — Это не могли сделать ни Гаральд, ни Илериса. Не так я их вырастил, чтобы они подло поступили с человеком, которому в первую очередь требуется защита.

— А как же моя ссылка, в которую вы, Кадаган Решительный, меня отправили? Это и есть ваша хваленая защита? — спросила, стягивая мокрую противную рубашку. Ткань липла к телу и с трудом снималась.

Вдруг своды пещеры сотряз громоподобный рев. Будто сотни огромных животных хищно, страшно зарычали. И этот звук пробирал до мурашек, засталяя содрогнуться каждую частичку тела, подавляя волю, вызывая желание забиться в самый темный, скрытый уголок, сжаться и сидеть, пока все не закончиться. Пока чудовищу, которые способны издаваться такие звуки не исчезнут. И молиться… о том, чтобы тебя не обнаружили, не отыскали и не причинили никакого вреда.

Я сжалась, затыкая уши и стараясь сдержать обидные слезы паники и страха. Кадаган, будто понял мое состояние и обнял меня, в попытке защитить от надвигающейся опасности. Но все так же резко затихло. Даже дождь прекратился, и, когда я подняла голову, увидела, что теперь все снаружи заливает яркий свет солнца.

Лейсетиус вбежал в пещеру. Некогда блестящая белоснежная шерсть висела теперь мокрыми грязными серыми спутанными клоками. Зверь приблизился ко мне и, повалив навзничь, принялся вылизывать лицо. Я отстранялась и пыталась отвернуться от имрита, но от него шли настолько сильные волны затухающего страха, облегчения и неимоверной радости, что в конце концов я смирилась и дала ему возможность выразить все свои чувства. Если бы нельзя было видеть Леусетиуса, а лишь ощущать то, что он испытывает, то я решила бы, что передо мной не зверь, а человек.

— Тише, тише, маленький, — прошептала я, когда волна стала спадать, и я кроме его эмоций смогла чувствовать еще и свои. — Все хорошо, я жива. Не пострадала. Только замерзла.

Села и обняла своего зверя, зарываясь носом в его шерсть на шее, которая неприятно пахла. Но это было неважно. Самым главным было, то, что я только что осознала — его ведь тоже те взрывы могли убить. И тогда, страшно было бы представить, что будет со мной. Хотя, чего думать, — я просто умру без этого существо, любящего и заботящегося обо мне так самозабвенно и трогательно.