Книга Да, моя королева! Дилогия, страница 80 – Татьяна Ткачук

И сколько раз за эти годы он просыпался от того, что видел один и тот же кошмар – как богато одетый человек произносит роковую фразу:

— Разберитесь тут!

И сразу же называет имя: «Дон Гиль!»

И вслед за этим бесконечно повторяется страшная картина, когда молодой воин пронзает мечом тело отца… И Юн Хо снова и снова заходился криком, от которого и просыпался – первое время в монастыре, куда пришел, блуждая по окрестностям, голодный и исхудавший. А потом уже в их тайном убежище, которое они организовали в горах, вдали от селений.

Имя это – Дон Гиль – огнем ненависти было выжжено в душе разбойника. Его он помнил, как свое собственное. И чтобы душа отца наконец упокоилась, отомстить следовало этим двум – советнику и его воину, по имени Дон Гиль.

Парень вдруг, в какой-то момент понял, что кошмары перестали сниться ему. И произошло это после того, как он повстречал свою дерзкую занозу, свое любимое чудо – Со Хён, дочь своего врага. Язвительную, колючую и в то же время нежную, ласковую. За внешней хрупкостью скрывалась огромная душевная сила, свет, которым девочка щедро делилась с окружающими. Греясь в лучах ее тепла, Юн Хо чувствовал, как оттаивает его душа, словно покрывшаяся толстой ледяной коркой после смерти отца. Когда она своими маленькими ладошками касалась его лица, в сердце молодого разбойника разливалась невероятная радость, восторг от того, что он имеет счастье любить эту малышку, а она отвечает ему такой же горячей любовью…

Юн Хо сидел на старом поваленном ветром стволе дерева и методично точил лезвие меча. Время от времени он останавливался, осторожно проводил большим пальцем по лезвию, а затем снова продолжал свое занятие. За ним и застал его Хван Бо, вернувшийся из леса на склоне горы, со всех сторон окружавшего их тайное убежище. В руке здоровяк держал лук, через плечо висел колчан, полный стрел, а у пояса болтались две тушки убитых зайцев.

Он махнул рукой проходившему неподалеку Лу Хану, и мальчишка с готовностью подошел, спросив ломким юношеским баском:

— Что, хён?

Хван Бо отцепил зайцев от пояса и протянул подростку:

— Отнеси Сю Мину! Сегодня на ужин будет зайчатина!

— О, ты охотился, хён? – парень улыбнулся и, подхватив тушки, поспешил к навесу, под которым стоял длинный деревянный стол, с обеих сторон которого располагались скамьи из грубо обработанных бревен.

— Дядька Сю Мин! – звонко закричал он, и из небольшой хижины неподалеку вышел невысокий тощий мужичок с редкой бороденкой, в которой серебрились нити седины, а голову «украшала» большая плешь, которую не скрывала налобная повязка из грубой темной материи, завязанная на затылке.

— Ну, чего голосишь? – спросил он неожиданно густым басом. – Учишь, учишь тебя! А ты всё орешь, как будто тебе задницу горящей стрелой подожгли! Что у тебя?

— Вот, – стушевавшись, парнишка понизил голос и показал заячьи тушки. – Хван Бо-хён велел тебе отдать!

— О, мясо! Давай! – довольно покивал лысой головой Сю Мин. – Приготовлю на ужин!

Лу Хан с облегчением отдал мертвых зайцев мужичку и отправился к загону, где стояли расседланные, но стреноженные лошади. Парнишка любил этих благородных животных и все свободное время проводил рядом с ними, ухаживая за скакунами.

Между тем, Хван Бо присел на бревно рядом с парнем и несколько минут молчал, наблюдая за диалогом Сю Мина и мальчишки Лу Хана.