Книга Да, моя королева! Дилогия, страница 32 – Татьяна Ткачук

А затем изображение рыжей девушки с зелеными, как молодая трава, глазами, подёрнулось рябью, поплыло, и вот уже из глубины зеркала на нее вновь смотрит юная кореянка Со Хён.

Лера в бессилии ударила кулаком по столешнице и всхлипнула, почувствовав, как по щекам потекли слезы. Она попыталась вытереть их тыльной стороной ладони, но еще больше расстроилась и вскоре плакала уже в голос, стараясь только не шуметь слишком, чтобы не разбудить спящую в крошечной каморке по соседству с ее покоями Ха Юль. Девушка зажала рот обеими руками и тихо всхлипывала, вновь испытав горечь утраты привычной жизни.

«Значит, мы просто поменялись местами с настоящей Со Хён, – подумала она, жалея и себя, и эту юную неискушенную девочку то ли из далекого прошлого, то ли из какого-то параллельного мира. – Как же она там, бедняжка?! Если мне, взрослой девице, так непросто тут, то что уж говорить о ней? Совсем ведь еще девчонка!..»

И ей стало еще горше от мысли о том, что обе они оказались игрушками в руках кого-то могущественного и совершенно бездушного, для кого подобные игры людскими жизнями – лишь развлечение…

Лера оплакивала крушение своей привычной жизни, понимание того, что она вряд ли сможет вернуться домой и продолжить жить своей жизнью – ходить на работу в книжный магазин, смотреть дорамы на ноутбуке и с аппетитом есть приготовленный мамой любимый борщ с чесноком. Девушка уже отвернулась от зеркала и теперь сидела вполоборота к нему, уткнувшись лицом в мокрые от слез ладони. Тихие всхлипывания раздавались в тишине комнаты, и чуткий слух Ха Юль уловил их.

Неожиданно для Леры служанка с сонным лицом и растрепавшейся во сне косой появилась на пороге ее покоев и изумленно уставилась на свою госпожу.

— Барышня… – растерянно произнесла она.

Лера вздрогнула и отняла руки от заплаканного лица. Взгляду служанки предстали покрасневшие глаза и опухший носик ее юной хозяйки.

Ха Юль всплеснула руками и кинулась к девушке:

— Барышня Со Хён! Да что случилось? Почему вы не спите? Кто обидел вас, моя госпожа? – посыпались, как горох из решета, вопросы.

Но Лера лишь покачала головой, вытирая запястьем глаза. Шмыгнула, зажав между большим и указательным пальцем носик, и только потом произнесла несколько сиплым от плача голосом:

— Нет, ничего… Зачем ты встала, Ха Юль?..

— О боги! Барышня, пойдемте, я провожу вас в постель! Да что ж такое! – продолжала причитать она, а сама, между тем, мягко, но настойчиво увлекла Леру в опочивальню, где уже ждала ее приготовленная мягкая постель. Девушка покорно позволила уложить себя – от всех переживаний она, и впрямь, почувствовала усталость.

Ха Юль заботливо накрыла ее пышным легким одеялом, сшитым из яркого шелка и набитым и простежённым хорошо промытой и вычесанной овечьей шерстью. Повздыхала, еще какое-то время посидев с госпожой. А после того, как веки девушки смежились, и дыхание стало тихим и размеренным, сбегала в отхожее место и вернулась в свою каморку.

Последнее время она порой не понимала свою госпожу – так сильно та изменилась после злосчастного нападения разбойников.

Лера

Уже прожив более двух недель в родительском доме (Лера теперь даже про себя называла так богатое поместье семьи Шим), девушка однажды в сопровождении своей личной служанки – такой же молоденькой, как и Со Хён, Ха Юль – отправилась на прогулку, намереваясь походить по городскому рынку. Она шла, с любопытством разглядывая торговые ряды, пестрые палатки торговцев самым разнообразным товаром, громко зазывающих покупателей в свои лавки. Служанка шагала чуть позади, соблюдая дистанцию.