Книга Русалочка, фикция и раздача лещей, страница 20 – Пальмира Керлис

Это он меня так не стесняется? Или хочет окончательно добить папочку?

Крум подобрал мои сапоги и понес меня куда-то в сторону. Через несколько шагов в темноте проступил садовый домик – небольшой, деревянный, с трубой и кружевными занавесками. Крум толкнул дверь плечом, вошел и усадил меня в плетеное кресло с мягкими подушками. Исчез в глубине домика и вернулся с полным воды тазиком. Водрузив его на пол, аккуратно пристроил туда мой хвост.

— Зачем? – изумилась я с непривычной для себя хрипотцой. – Пока хвост мокрый, у меня не будет ног.

— И дара речи тоже.

Оу, хочет поговорить. Для этого нужен мой голос. А для голоса нужен хвост. Логично.

Крум растопил камин. Затрещало пламя, отбрасывая теплые отсветы на деревянные стены. Он сел в соседнее кресло и вытянул ноги к огню.

— Расскажи о море, – попросил меня.

Я поведала о подводных гротах, где светятся анемоны. О похожих на города рифах и рыбах-попугаях. О том, как мы с сестрами играли в догонялки с дельфинами. О китах, поющих в глубинах. О том, как отец собирает совет в тронном зале из перламутра и какой у него есть волшебный трезубец, управляющий морем.

Крум не перебивал, огонь потрескивал.

— Сильно хочешь домой? – спросил, когда я замолчала.

— Хочу в безопасность.

— А как ты вообще тут оказалась?

Я вздохнула, взвешивая за и против, и все-таки поделилась про сделку с Ункулой. Про свой голос в ее флаконе. Как мне хотелось посмотреть на сушу и двуногих, вот я и пошла на столь рискованное предприятие.

— И как мы тебе? – криво усмехнулся он.

— Принц прилично испортил впечатление. Но ты скрасил.

— Ну да, – Крум зарделся и отвернулся к камину, но я успела заметить, как дрогнул уголок его рта, – я…

— Прекрасен, – закончила я за него.

— Это, между прочим, просто здоровая самооценка.

Я рассмеялась. Искренне, легко. Ну забавный он, ей-боги!

Крум заварил нам чай. Травяной, с мятой и сладкими нотками.

— Твоя очередь, – потребовала я. – Расскажи, о чем ты мечтаешь.

— Конструировать техномагические штуки. Это же круто – смешивать магию и технологии. Карета с кучером – давно вчерашний день, когда есть самоходные. А знаешь, сколько еще всего можно придумать?

Он говорил горячо и увлеченно, размахивая руками. О летающих экипажах и магических накопителях. О том, как здорово в будущем открыть свою мастерскую. Понимала я мало что, прямо скажем, но запал у него был ого-го.

— А какая у тебя магия? – спросила я, едва он сделал паузу.

— Я не маг.

— Жрец упомянул, что в нас обоих она есть. Потому брак и связал нас ментально. А твой отец намекал, что я о тебе чего-то не знаю.

Крум помолчал. Отпил чаю.

— Я тебе потом расскажу. А лучше покажу.

— Когда «потом»? Мы завтра разведемся, и я уплыву.

— Ну вот завтра и покажу. А сейчас не будем портить момент.

Хм. Что же там такого? Что он скрывает? Магия, о которой не хочет говорить. Отец, который намекает на что-то. Звериный рык в храме. Интересно. Очень.

Но муженек прав. Сейчас – момент. Тихий, теплый, с чаем и камином.

Крум начал травить байки из своей жизни – про то, как в детстве поджег штору в кабинете отца, пытаясь провести какой-то опыт. Как сбегал из дома на ярмарку. Как его выгнали из трех учебных заведений подряд.

Говорить так много было трудно, голос звучал натужным эхом моего прежнего, но я рассказала про рыбо-стражей, от которых удирала из отцовского дворца. Про затонувшие корабли, которые исследовала тайком. Про болтун-рыбу, сбежавшую из столичного аквапарка и научившую меня человеческому языку.