Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 232 – Лана Кроу, Елена Смертная

Я с трудом разлепила веки. Комната была тусклой, пахло травами и воском. Надо мной склонилось несколько лиц — мужчина в длинном халате и полная женщина с острыми, хищными чертами лица. Она смотрела на меня с нетерпением и с ненавистью, которую я чувствовала кожей.

— Тварь неблагодарная, столько на тебя было потрачено! А ты чуть свадьбу мне не сорвала! Но завтра замуж выйдешь! Как миленькая!

Я попыталась сесть — и почувствовала, как мое тело слушается. Это было чужое тело. Худое, слабое, с длинными бледными пальцами, которые дрожали, когда я пыталась ими пошевелить. Я поднесла руки к лицу, осмотрела их — маленькие, тонкие, не мои.

Но я чувствовала это тело. Я чувствовала, как внутри меня разливается тепло — моя лекарская магия. Она восстанавливала это тело, словно залечивала старые раны, словно пробуждала каждую клеточку к жизни.

— Сейчас слуги тебя намоют. Надушат, накрасят, а то вечно ты больная, бледная… Уродка! В девках засиделась, а мне корми тебя… Наконец хоть какая-то польза от тебя будет. Сыграем свадьбу с графом — и глаза мои чтоб тебя никогда не видели…

Граф? Свадьба? Я нахмурилась, пытаясь осознать, что происходит. А потом до меня дошло. Это тело… тело Лиры. А эта женщина — та самая тетка, которая держала ее взаперти. Я вспомнила голос Лиры в том свете: «Мой любимый умер», «Мои родители умерли», «Я никому не нужна». Эта женщина хотела выдать ее замуж за какого-то богатого старика.

Но мне было плевать на все это.

Я медленно встала на ноги. Тело шаталось, но я удержала равновесие. Моя магия делала свое дело — она восстанавливала это тело, придавала ему сил. Я посмотрела на Альму и спокойно сказала:

— Я ухожу. — Голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Альма застыла на мгновение, а потом ее лицо перекосилось от гнева.

— Что?! Ты с ума сошла, тупая тварь?! Ты никуда не пойдешь! Я тебя выходила, я за тебя платила! Ты будешь делать то, что я скажу! Ты выйдешь за графа, и точка!

Она стала оскорблять меня — называла дрянью, неблагодарной, никчемной. Что-то еще, от чего у меня заболела голова.

— Какая же вы мерзкая… — вырвалось у меня.

Альма не ожидала такого. Она на мгновение растерялась, а потом, прямо при лекаре, схватила с полки прялку и замахнулась на меня.

— Ах ты дрянь!

Я перехватила ее руку на лету. Пальцы сжались на ее запястье, и я почувствовала, как внутри меня вспыхнуло тепло. Моя магия откликнулась — но не как обычно. Я не собиралась исцелять. Внутри проснулся… гнев.

Эта женщина — убийца… Она загубила Лиру, бедную девочку… Она… убила ее жениха. Это не женщина, это жестокая гадина…

Обычно, когда я насыщала отвары, пальцы грело теплом, но сейчас они горели огнем вместе со злостью внутри.

Я посмотрела прямо в глаза Альме, сжала ее запястье сильнее и проговорила сквозь зубы, чеканя каждое слово:

— Вы — убийца и мерзкая гадина. И вы еще ответите за все зло, что совершили. Поверьте мне, еще ответите сполна.

Альма затряслась. Ее лицо налилось багровым цветом, она начала задыхаться, хватать ртом воздух, словно у нее резко подскочило давление.

— Что… что ты делаешь?! — закричала она, пытаясь вырваться. — Ведьма! Черная ведьма!

Я отпустила ее руку, и Альма отшатнулась, потирая запястье. Она смотрела на меня с ужасом. Лекарь, стоявший рядом, смотрел на меня с таким же изумлением.