Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 22 – Лана Кроу, Елена Смертная

В комнате повисла гробовая тишина. Ее нарушил робкий голос Марты.

— Простите, госпожа… но у вас… нет шуб.

Я замерла.

— Но… ты говорила про шубы, страдающие от моли.

— Это шубы господина Дарена, — прошептала служанка, бросая на него быстрый, виноватый взгляд.

Я медленно подняла глаза на своего «возлюбленного». Боже правый. Штаны на шнуровке… И шубы?

— Дорогая, но это ведь твои подарки! — запищал Дарен, нервно теребя кружевной манжет. — Ты сама говорила, что мне так идут горностай и соболь!

— Дорогой, нам скоро будет нечего есть, — парировала я без тени смущения. — Ты сам об этом твердил. А без шуб, поверь, прожить можно. Тем более ухаживать за ними будет некому.

— Я… я буду ухаживать сам! — вдруг выпалил он, и в его глазах вспыхнул огонек отчаянной надежды.

Ну вот, подумала я с едва заметной усмешкой. Первые плоды. Уже готов что-то делать сам. Прогресс налицо. Вот только…

— Ладно, со шубами разберемся позже, — сказала я, и Дарен облегченно вздохнул. Слишком облегченно и рано. — Пока давайте распределим обязанности на сегодня.

— Но уже вечер! — тут же воскликнул он, указывая пальцем на темнеющее окно, как на неоспоримое доказательство.

— Ты будешь есть? — спросила я прямо, глядя ему в глаза.

Дарен застыл. На его лице шла внутренняя борьба: гордость и лень сражались с голодом. После пяти секунд тягостного молчания голод победил. Он кивнул, опустив голову.

— Милая, я… действительно проголодался.

— Прекрасно, — прозвучал мой безжалостный вердикт. — Значит, поешь — и помоешь посуду за всеми. Это будет твое первое задание, остальные будем распределять все вместе.

Мы ели в тягостном молчании, каждый погруженный в свои мысли. Дарен лениво ковырял ложкой в тарелке, то и дело бросая на Марту взгляды, полные немого укора — мол, из-за нее теперь такие неудобства.

Марта же сидела, сгорбившись, и ела крошечными, почти незаметными глотками, не отрывая глаз от тарелки. Казалось, она боялась, что я вот-вот передумаю и выгоню ее вон за то, что осмелилась присесть за хозяйский стол.

Но пригласить служанку поесть с нами было обдуманным решением. Если Катрин платила ей гроши, неужели жалко миски картошки? Мы от этого не обеднеем. Хотя супруг, судя по его кислой мине, думал иначе. Что ж, его мнение я теперь буду учитывать в последнюю очередь.

Дети поели первыми. Они тихо встали, и Тит потянулся за тарелками.

— Я сама помою, — сразу сказала я.

— В этом нет нужды, — тут же, по-взрослому, возразил мальчик.

— Вы с Вики кашляете. Пару дней вам лучше не возиться в холодной воде.

Я не собиралась баловать их и избавлять от обязанностей насовсем, но кашель Вики явно не располагал к мытью посуды, да и Тит порой подкашливал.

— Вики болеет, а не я. А я — мужчина, — Тит выпрямил плечи. — Отец говорил, что мужчина всегда выполняет свои обязанности.

Лязг!

Ложка громко ударила о фарфор. Это был Дарен.

А следом раздался надрывный, явно наигранный кашель. Я обернулась, чтобы наблюдать этот жалкий спектакль. Супруг, изображая мученика, натужно кашлял в кулак, хватаясь за грудь. Словно хитрый школьник, который пришел на прием в надежде пропустить контрольную работу.

В голове невольно стало складываться сравнение: вот этот маленький мальчик — и вот этот взрослый мужчина. Удивительно, но на его фоне Тит казался куда более взрослым и ответственным мужчиной. А сам Дарен — нет, даже не мальчишкой, а капризной, избалованной девочкой в панталонах.