Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 188 – Лана Кроу, Елена Смертная

Асмир ловко уклонялся от молний. Нам везло — или мы просто двигались в правильном направлении. Я чувствовала, как воздух становится плотнее, как гул нарастает до головной боли.

И вот мы оказались прямо перед стеной смерча. Запах свежей травы смешался с запахом гари и озона…

Асмир застыл на миг. Один. Два. Я видела, как напряглись его мышцы.

— Асмир… — прошептала я. — Все будет хорошо. Я верю.

Он зарычал — низко, протяжно, уверенно.

А потом — вспышка. И он рванул прямо в смерч.

Первым пропал воздух. Уши заложило, голову сдавило так, что я закричала — но мой голос утонул в гуле. Боль разрывала грудь, легкие горели от нехватки кислорода, в глазах потемнело. Где-то вдалеке я услышала рев — протяжный, отчаянный. Это конец? Я ошиблась?

Но потом все резко затихло. Тишина. И воздух — свежий, чистый, как после дождя.

Я вдохнула и упала на ноги, не понимая, как оказалась на земле. Сделала еще один вдох, еще — и подняла голову.

Я больше не была в лапе Асмира. Я стояла в эпицентре.

— Асмир! — крикнула я, и голос разнесся гулким эхом.

Здесь было пусто. И на удивление — тихо. Пропал гул, пропал запах, пропал ветер. Но самое страшное — исчез Асмир.

— Асмир! — снова позвала я, и голос растворился в пустоте.

— Асмир… — повторил кто-то за моей спиной.

Я резко обернулась. В отражении смерча стояла женщина. Она улыбалась, и в ее глазах светилась такая нежность, что у меня перехватило дыхание.

— Мой маленький Асмир… — прошептала она.

Я узнала ее. Это была мать Асмира. Я видела ее в храме, там, в воспоминаниях. Я шагнула вперед, и в тот же миг поняла: смерч сужается. И он состоит не из ветра — он соткан из картин, из воспоминаний. Они проносились вокруг меня — отрывистые, яркие, живые.

Я видела их все ближе. Слышала незнакомые голоса и знакомые. Молодого Солна — глазами Асмира. Маленького Тита, смеющегося в траве. Свадьбу. Первую жену.

И себя. Себя в теле Катрин.

Воспоминания проносились хаотично, смерч сжимался вокруг, но мне больше не было страшно. Я поняла: я внутри него. Внутри его души.

Смерч становился все меньше, и я начала чувствовать не только образы — я чувствовала эмоции. Тепло и радость, когда мелькали картинки с Титом и Вики. Уважение и признательность к Солну. Ярость в битве. Верность первой жене. И — любовь. Огромную, всепоглощающую любовь ко мне.

Вокруг заполонили голоса, смех, колыбельные — те, что он пел для Вики и Тита. Разговоры, шутки, моменты отчаяния. Их становилось все больше, они накладывались друг на друга, и я закрыла глаза, пытаясь слиться с этим потоком, стать его частью.

Смерч сузился до предела. Он трепал мои волосы, рвал платье, но я стояла. Я раскинула руки.

— Я иду к тебе, — прошептала я.

И в тот же миг меня подхватило. Дыхание снова пропало, грудную клетку сдавило, все звуки слились в один сплошной гул — а потом наступила тишина. Темнота. И яркий свет.

Вдох.

Я закашлялась, резко подалась вперед, хватая ртом воздух. Глаза привыкали к свету — теплому свету, непохожему на серое небо того мира. Так горела… свеча.

Комната обретала очертания… Зеркало… Свеча…

Я дома!

Повернулась к Асмиру. Он лежал рядом, неподвижный. И сердце на миг остановилось.

— Асмир, — тихо позвала я.

Тишина. Только мое собственное дыхание…

— Асмир, — повторила я громче, и голос дрогнул.