Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 184 – Лана Кроу, Елена Смертная

Асмир кивнул. Он устало провел ладонью по лицу, потер переносицу — жест, который я уже знала, жест отчаяния.

— У нас остался последний цикл, — сказал он глухо. — Последний день. Неважно, как это назвать. Но это последний шанс. Смерч стал намного сильнее, и я… — он запнулся, посмотрел на меня, и в его взгляде промелькнуло что-то тяжелое, почти виноватое. — Я понял одну вещь.

Я вопросительно подняла брови.

— Если я не успею долететь, — он говорил медленно, будто взвешивал каждое слово, — я могу тебя закинуть.

Я застыла. А потом резко, категорично мотнула головой.

— Нет. Исключено.

— Ты должна вернуться к детям, — сказал он тверже. — Я не вернусь, но ты… ты им нужна.

— Асмир, — я перебила его, чувствуя, как к горлу подкатывает комок, — я сказала нет.

— Ирина… — он шагнул ко мне. Оказался в шаге. Его рука протянулась к моему лицу, пальцы коснулись волос — и я не выдержала, подалась вперед, прижалась ладонью к его ладони, закрыла глаза. Он был теплым. Родным.

— Я не помню тебя, — сказал он тихо, и я открыла глаза, встретила его взгляд — и увидела в нем тоску. — Но я чувствую. Чувствую, что ты была мне дорога. Очень дорога. И твои слова о детях… они тебе дороги. Я вижу. Я чувствую. Рядом с тобой… мне тепло.

Его голос дрогнул, и у меня сжалось сердце.

— Асмир…

— Ирина, — повторил он, и мое имя в его устах прозвучало как прощание. — Ты им нужна. А у нас — последний шанс.

Комок в горле стал почти невыносимым, но я заставила себя не заплакать. Сейчас — нет. Только не сейчас.

— Нет, Асмир, — сказала я твердо, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала. — Все не так… Ты… Ты веришь мне?

Он нахмурился. Задержал взгляд на моем лице, словно ища подвох. Но потом ответил:

— Да.

— Настолько, чтобы рискнуть?

Он отнял руку, и его лицо стало жестче.

— Я не хочу рисковать тобой.

— Но у меня есть план, — сказала я.

— План, — повторил он без улыбки.

— Да. Это когда человек знает, что делать, — я попыталась улыбнуться, вложив в эти слова отсылку к его собственным фразам, но он не ответил на улыбку. Он оставался серьезным.

— Что ты предлагаешь? — спросил он, и голос его был напряжен.

Я глубоко вдохнула. То, что я собиралась сказать, звучало безумно. Даже для меня. Но в глубине души, в той ее части, что верила в чудеса, я чувствовала: я разгадала загадку. Я видела ответ.

— Асмир, — сказала я, глядя ему прямо в глаза, — мне кажется, нам нужно попасть в смерч.

* Асмир *

Я не помнил ее.

Ни ее волос цвета шоколада, ни маленьких круглых рук, ни веснушек, рассыпанных по лицу, — я не помнил даже запаха цветущей яблони, который, казалось, всегда витал вокруг нее. Все это стерлось, исчезло, превратилось в пепел…

Но ее глаза…

Как будто глаза я помнил. Зеленые, цвета травы весной, когда она только-только пробивается сквозь землю. Мне казалось, я помнил ее взгляд. Где-то там, в самой глубине души, куда я не мог заглянуть. Это были не те воспоминания, к которым можно обратиться по желанию. Они жили сами по себе — расплывчатые, как сон, но упрямо стоящие перед глазами, стоило лишь закрыть их.

Я не помнил ее. Но мой дракон — помнил.

Тело откликалось на каждое ее прикосновение прежде, чем разум успевал осмыслить. Когда она положила ладонь мне на грудь, когда обняла — я не чувствовал ни враждебности, ни желания отстраниться. Наоборот. Внутри поднималось что-то теплое, почти забытое: желание прижать ее к себе, укрыть, защитить.