Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 167 – Лана Кроу, Елена Смертная

Я вспомнила, как сидела в кабинете хирурга в своей прошлой жизни. Как он говорил о моих шансах, если я решусь на операцию.

Половина — это не так мало.

— Может, все-таки поискать другой путь? — голос Солна дрогнул. — Господин Басман, может, Лада поможет, если возносить ей молитвы, если через вас обратиться к ней…

— Солн, все в порядке, — тихо сказала я, поворачиваясь к нему.

— Ирина, — в его голосе было столько тепла, столько боли и тревоги. Столько отчаяния.

Но я уже приняла решение.

Я повернулась к Басману.

— Господин Басман, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я верю, что все получится. Свяжите меня с Асмиром. Вместе мы обязательно выберемся.

* Ирина *

Карета Басмана оказалась на порядок удобнее всех тех карет, в которых мы ездили раньше. Плавный ход, мягкие сидушки, никакого стука и дребезжания. И самое главное — она была намного быстрее. Целый экипаж нес нас в сторону дома.

Вот только… я впервые боялась этого приезда. Впервые в этом мире мысли о встрече с детьми вызывали внутри тяжелое, давящее чувство.

Мы все были в своих мыслях. Солн всю дорогу молчал, то и дело кидая взгляд на документ, который теперь лежал у него в руках. Свидетельство, заверенное в храме, — что я в здравом уме и по собственному желанию передаю опеку над детьми ему. Это было правильно. Солн, конечно, пытался мягко убедить меня поискать другие варианты. Но других вариантов не было.

Катрин так сильно погрязла в болоте, что тащила ко дну всех, кто был рядом. И даже я в ее теле не могла выпутаться из этого омута. Меня завтра могла убить Елена. И что тогда? Если меня не станет — Асмир тоже умрет. А так у нас всех были шансы. Пусть всего половина, но это целая половина. Половина на то, что мы с Асмиром вернемся. Половина на то, что завтра он откроет глаза, обнимет детей, улыбнется… Целая половина. И я верила в нее. Всем сердцем верила в нас.

Но руки все равно тряслись перед встречей с детьми. Потому что я знала: им придется соврать.

Экипаж въехал в знакомый двор. На улице уже было темно, свет из окон мягко освещал землю. Я посмотрела на Солна — он выглядел бледным и уставшим.

— Солн, вам больно? — спросила я.

Он отвлекся от окна и отрицательно покачал головой.

— Физически — нет. Но моя душа… моя душа плачет.

У меня самой душа заплакала.

— Все будет хорошо, — раздался голос Басмана. — Я уверен. Такая любовь, которую я видел у госпожи Ирины и господина Асмира, преодолеет все преграды.

Он посмотрел на Солна, потом на меня. Я благодарно кивнула.

Дверь кареты открылась, и дети выбежали во двор. Солн взял документ и спрятал его за пазуху, а Басман подался вперед, чтобы помочь мне выйти.

Как только я оказалась на улице, меня тут же обняла Вики.

— Рина, ты так долго ехала! Я скучала! И Мария скучала, и Тит!

— И я… я тоже по вам скучала, — сказала я, прижимая девочку к себе. – Как ты себя чувствуешь? Как кашель? Как горло у Марии? Как… как ваш папа?

— Все хорошо! Я не кашляла. Мария говорила, что ей лучше. А папа не просыпался. Он пока спит, но мне кажется, ему лучше и он скоро проснется, — ответила Вики. Пока меня обнимала Мария, а потом даже Тит. От их объятий мне становилось легче.

Хотелось остановиться в этом моменте, но… времени было немного. Скоро полнолуние, и пора будет начинать обряд.