Книга Детский доктор или Попаданка в злую мачеху, страница 122 – Лана Кроу, Елена Смертная

* Ирина *

Марта вызвалась подготовить комнаты для Солна и Евы. Было еще слишком рано, чтобы гувернантка смогла уехать.

Ева держалась в стороне. Она много молчала, и иногда я даже забывала о том, что она здесь. Но перед тем как уйти спать, она все же ко мне подошла.

— Никогда не видела их… такими счастливыми, — сказала мне Ева. — Может, действительно даже плохие люди могут… стать лучше.

Тихо добавила она и отвернулась. «Такие, как Катрин, не могут», — подумала я про себя, но… Мне было приятно, что Ева стала относиться ко мне теплее. Быть может, когда-нибудь я расскажу ей, что я не Катрин… Теперь, когда Солн знал это, казалось, что рассказать о себе проще.

— Ева, спасибо вам, — только и успела сказать я.

Ева медленно кивнула, повернулась — в ее глазах впервые за все время отразилось что-то… едва уловимое, но такое живое. Будто внутри нее, сквозь броню, начинало пробиваться тепло.

— Доброй ночи, — тихо сказала она.

— Доброй ночи, Ева, — ответила я.

Она развернулась и ушла, а я осталась одна, все еще чувствуя на себе отголосок этого короткого, но теплого взгляда.

За окном уже светило солнце, и нужно было идти спать. Но сегодня было так много событий, что требовалось хоть немного времени, чтобы все это переварить. И нет занятия более медитативного, чем… мытье посуды.

Я зашла в гостиную, где тихо спала Мария. Мы не стали перекладывать девочку — она так сладко уснула, поэтому Марта только принесла ей одеяло. Я подошла ближе и аккуратно его поправила. Девочка выглядела безмятежной, и я, тихонько стараясь не разбудить, взяла поднос.

Посуды было немного: всего несколько кружек, разделочная доска и нож, которым я нарезала сыр и хлеб.

Поэтому управиться я должна была быстро, а после как раз спокойно пойду спать.

Пока складывала посуду в мойку, прокручивала в голове сегодняшнюю ночь — и… улыбалась.

Я переживала потерю… Она все еще огромной дырой зияла в моем сердце. Но в то же время я увидела, как в жизнь детей вернулся человек, который их любил. Я увидела, как счастливы бывают сердца, когда воссоединяются с теми, кого давно потеряли.

Я закрыла глаза и всего на миг позволила себе представить, что Асмир тоже это видит.

— Вот видишь, Асмир, все налаживается. Они уже улыбаются и смеются. И у них теперь есть Солн.

Сказала я, представляя его таким, каким он был в тот последний вечер, когда мы сидели вчетвером — я, он, Тит и Вики. Он был такой… умиротворенный, расслабленный, счастливый.

— Я тоже иногда с ним разговариваю, — раздался голос сзади.

Я вздрогнула и обернулась. В дверях стоял Тит. В руках у него была рамка, но… не та, которую я отдала Вики. Это была другая рамка, и он прижимал ее к груди.

— Тит, все в порядке? — тут же спросила я.

Мальчик выглядел обеспокоенным. Мы не разговаривали этой ночью — я старалась не лезть в их разговор с Солном, не хотела портить момент.

— Я хотел извиниться, — тихо сказал он. — Я был непозволительно груб.

Он поднял на меня взгляд, и в глазах было столько всего, что я не могла разобрать.

— Я не обижаюсь, — честно ответила я. — Но я рада, что ты пришел.

Тит кивнул и посмотрел в свои ноги.

— Значит… Ты… ты тоже говоришь с… папой? — спросила я.

Я не знала, как далеко могла зайти в этом диалоге. Тит сам пришел и… кажется, он был настроен поговорить, но я боялась, что одно слово не туда — и он снова меня оттолкнет.