Книга Елизавета, у нас отмена!, страница 54 – Алексей Фирсов

В два часа ночи двери спальни Антона Ульриха распахнулись от удара ноги. Генералиссимус российский, сладко спавший под шелковым балдахином, подскочил на кровати, судорожно путаясь в ночном колпаке.

— Рота, подъем! — скомандовала Маша, стоявшая на пороге в дорожном шерстяном платье и плотном плаще. — Одевайся, бренд-амбассадор. Твой звездный час настал.

— А? Что? Шведы уже в Петербурге?! — заголосил Антон Ульрих, ощупывая голову в поисках парика. — Мы эвакуируем кассу?!

— Шведы в болотах, а мы едем на склад, — отрезала Маша. — Надень парадный мундир с самыми большими эполетами и возьми шпагу потяжелее. Сегодня ты работаешь витринным пугалом при выездной налоговой проверке. И позови ко мне капитана Вындомского с ротой преображенцев. Только тихо, без барабанов. Нам нужен элемент внезапности, как при облаве на подпольный цех паленого алкоголя.

Через тридцать минут кавалькада из двух карет в сопровождении полусотни гвардейцев бесшумно катилась по мощеным улицам спящего Петербурга. Их целью были Адмиралтейские магазины и главные склады Провиантского приказа — святая святых тыловой бюрократии империи.

У ворот Провиантского приказа царила тишина и патриархальный покой. Караульный солдат спал, обняв алебарду, как родную жену, а из караулки доносился храп дежурного офицера и запах дешевого сивушного перегара.

— Прекрасная организация охраны объекта, — мрачно констатировала Маша, вылезая из кареты в осеннюю сырость. — Капитан Вындомский, оцепить периметр! Никого не впускать и, главное, никого не выпускать! Антон, сделай суровое лицо и встань у главного входа, чтобы ни одна крыса мимо твоих галунов не проскочила.

Когда гвардейцы прикладами высадили двери главной канцелярии склада, дежурный смотритель, коллежский асессор Воронов, выскочил из подсобки в одном исподнем, спросонья пытаясь запихнуть в рот какую-то учетную ведомость.

— Стоять, бояться! Опергруппа… то есть государева ревизия на месте! — гаркнула Маша, входя в помещение. На её лице застыло то самое выражение старшего кассира «Пятерочки», которое в Люберцах заставляло грузчиков седеть за три секунды. — А ну-ка, любезный, выплевывай документ и давай сюда ключи от амбаров! И главную книгу учета остатков по счетам дебет-кредит — на стол!

Узнав в лицо молодую Правительницу и увидев грозного Генералиссимуса, звенящего шпорами в дверях, смотритель повалился в ноги, стуча зубами от ужаса: — Матушка… Ваше Императорское Высочество… Ночь на дворе… Ключи у обер-интенданта… Без приказа Военной коллегии…

— Капитан, сбить замки! — не тратя времени на препирательства, махнула рукой Маша. — Пойдем посмотрим, чем эти господа снабжают нашу армию, пока Миних за них кровь проливает.

То, что открылось глазам принцессы при свете масляных фонарей в гигантских амбарах Провиантского приказа, превзошло самые смелые фантазии люберецких ревизоров.

По бумажным отчетам, которые Остерман приносил ей на подпись, склады ломились от отборной пшеничной муки, гречихи и сухарей первого сорта, предназначенных для Финляндского корпуса и Балтийского флота. В реальности же половина закромов стояла абсолютно пустой.

Маша подошла к одному из мешков с надписью «Мука ржаная, отборная, армейская», выхватила у стоящего рядом гвардейца кортик и распорола мешковину. На пол посыпалась серая, затхлая труха, обильно смешанная с речным песком и толченым мелом. Из мешка лениво вылез жирный, откормленный долгоносик и возмущенно пошевелил усами в сторону императрицы.