Книга Ивар и Эрика, страница 92 – Алексей Фирсов

— А что скажет полицай-комиссар?

— Старик Сурфис собирается в отставку. Второй месяц уже. Ждет, что его будут уговаривать остаться. Я его заместитель и всю рутину он на меня свалил. Проблем не будет.

— Спасибо, Маркус.

— Чего там. В конце недели приходите к нам с Эрикой и малышкой. Линда обещала приготовить гуся с яблоками.

Я вернулся на работу в полицию, механиком в гараж.

Хромота не мешала такой работе. Форма, паек, зарплата.

Поставил парням на складе конфиската литр водки и мне выдали приемник. Не наш, конечно, а другой, но тоже вполне приличный.

Эрика расцеловала меня и немедленно взялась настраивать любимые прежде станции. По случаю войны многое изменилось и теперь гринладские станции вместе с музыкой транслировали поток военной пропаганды. Ассор и Тевтония тоже не отставали.

Если же свести трехстороннюю пропаганду в кучу, выходило что война на востоке забуксовала. Ассор удержался.

Гринландцы ковровыми бомбежками разносили промышленность Тевтонии, в ответ их именовали варварами и кровавыми дикарями.

— Ивар, что же будет дальше? Петер прав? Ассор вернется? Все повториться опять?

— Кто знает?

В первые летние дни покой, и тишина в Виндобоне закончились.

Рано утром полицию подняли по тревоге и погнали в оцепление по улицам. Даже меня, хромого механика.

Гауляйтер Виндобоны, доктор Эбберт был расстрелян прямо в своем лимузине, рано утром, когда ехал на работу. С ним вместе погибла жена, недавно приехавшая из империи и шофер-охранник. По показанию свидетелей на гауляйтера была устроена засада. Люди в штатском применили автоматы и даже гранату бросили под колеса лимузина. Был объявлен комендантский час среди дня — все население обязано было сидеть по домам — по кварталам шли повальные обыски и проверка документов. Я стоял на перекрестке улиц Лидерса и Парковой.

Патрули были смешанные — на трех полицейских — два тевтонца из гарнизона.

Город затих в испуге. Движение по улицам прекратилось. Носились туда-сюда только мотоциклисты-курьеры, да грузовики армейские.

Так до вечера мы и протоптались на улице. В обед подвезли бутербродов и дешевого кофе. Перекусили, покурили. Тевтонцы размякли и снизошли до разговора с нами.

— Это все рук дело теке. — авторитетно заявил Макс, прыщавый солдатик из гарнизона. — Месть за гетто!

Мы переглянулись с парнями. Теке как бараны под нож пошли на расстрел. Какая месть? Я вернулся домой поздно вечером. Хорошо, что нас всех развезли на машине полиции, иначе бы пришлось на всех постах предъявлять документы!

Эрика уже вернулась из госпиталя и ходила в волнении по кухне туда-сюда.

— Ну, наконец-то!

Она обняла меня, прижалась к груди.

— Ты голодный? Будешь омлет?

— А Марика?

— Я ее уже уложила спать.

Я сел за стол и рассказал про день, проведенный на перекрестке.

Эрика рассказала про слухи, циркулировавшие по ее госпиталю.

Говорили, что теракт совершили люди, заброшенные с парашютами из Гринландии. Отборные головорезы!

— Гауляйтер получил свое возмездие! Наконец-то хоть кто-то ответил за все эти убийства!

— Эрика, ответ будет жестким… Маркус сказал, что в ходе обысков нашли и задержали не менее полсотни теке, что прятались у знакомых и родственников.

— О, боже! Наш квартал еще не обыскивали!

— Ты что, еще кого-то спрятала в подвале?