Книга У нас в Заримании, страница 91 – Алексей Фирсов

Николай внезапно ощутил влагу на лице и, коснувшись щеки, ощутил свои слезы.

«Кто она? Она же ангел! Живой, земной человек не может так петь!»

Женщина смолкла, но отзвук ее голоса еще медленно таял пол каменными сводами в оглушительной тишине.

Она все также гордо шла по проходу от алтаря и сотни заплаканных, просветленных лиц поворачивались за нею как подсолнухи за солнцем на небосводе…

Харальд положил руку на плечо Николая.

— Кто она?

— Голос Норведена — Доминика Гарра. Наш светлый ангел…

На щеках главы гильдии оружейников сверкали мокрые полоски.

— Идем, мой друг. Господин Парел желает с тобой говорить.

Дом Парела Торвина располагался фасадом к соборной площади, а задний выход имел на узкую улочку, так же как дом господина Харальда.

Эта улочка вела не к пристани, а к порту, в котором швартовались корабли купцов и толстобокие, вместительные рыбацкие баркасы.

Дом Торвинов контролировал порт и обеспечивал его охрану.

Как новичка Николая поставили у двери заднего хода.

Здесь он скучал от завтрака до обеда со своим фламбергом на плече.

Господин Парел настаивал на том, чтобы оружие всегда было наготове и на виду.

Работа не сложная: выпускать всех, а впускать только тех, кто предъявлял треугольный бронзовый жетон — эдакий универсальный пропуск.

На жетоне барельеф рыбины с длинным хвостом и слова на латыни: IN MARI INVENIUS HONORATUR.

Увидев такой жетон, Николай дергал за веревку колокола и вызывал привратника. Тот встречал посетителя и провожал внутрь дома.

Здесь же, на улочке располагалась казарма охранников. На каждом из двух верхних этажей было по три комнаты. В каждой комнате обитала пятерка. Пять кроватей, пять табуретов, пять сундуков. В сундуках хранилась одежда и снаряжение. Оружие каждый вешал на стене у изголовья.

В пятерке Николая сержантом был плечистый бородатый парень лет тридцати, с косым шрамом на лбу. Звали его Байл. Кличка, конечно, имелась соответствующая — Шрам.

Другие члены пятерки: Дарак, Калваг и Нилун кличек не имели, как ни странно. Крепкие, малость туповатые ребята.

Николая в пятерку приняли легко и просто.

Вот твоя кровать, вот твой сундук. Проставляйся пивом и ты свой, будь ты хоть сто раз иностранец!

В казарме пить пиво не воспрещалось. Половину выданного аванса Николай потратил на угощение пятерки, купил в корчме в порту бочонок пива и полдюжины жирных соленых селедок. Пиво выпили, селедок сожрали. Шрам похлопал Николая по плечу и пожелал долгой службы. Сам сержант служил дому Торвинов уже десять лет, скопил денег на женитьбу и домик с рыбной лавкой. В лавке хозяйничала его супруга, и подрастали трое мальчишек. На первом этаже казармы находилась столовая.

Таким образом, у дома Торвинов имелось три десятка вооруженных охранников. Больше или меньше чем у других нобилей — об этом Николай не знал.

Другие пятерки дежурили в порту и с ними Николай встречался разве только утром, за завтраком.

Охранников поднимали на заре, еще по темному, а свечу давали на комнату одну на неделю, так что ложились спать рано.

Кормили сытно, но в основном рыбой. Хлеб бывал только на завтрак и то в виде сухарей. В четверг давали вместо рыбы жареную баранину. Николай по этому поводу не очень огорчался. Такой вкусной рыбы он еще никогда в жизни не едал.