Книга У нас в Заримании, страница 18 – Алексей Фирсов

— Почему серебром?

— Все поганые твари и оборотни серебра боятся.

— А пещера дракона?

— В пещеру я не полез. Скалы крутые, а я чего — альпинист что ли?

Пацаны вырастут мои, пошарят в пещерке сами. Мне на это баловство времени нет.

— А вдруг там сокровища?

— Все может быть… — Федор почесал затылок. — Об этом я как-то не подумал. А ты вот, сразу смекнул. Молоток!

В узкой долине на берегу еще одной горной речки располагалась металлургическая база свободной территории Простоквашино. Здесь также была конечная станция железной дороги. Метрах в ста, выше по ущелью на речке стояла деревянная плотина, усиленная валунами. На плотине вертелось мельничное колесо.

Поберегу речки, стояли грубоватые примитивные домны. Воняло дымом, горелым железом и чем-то кислым, словно неподалеку набрызгали уксусом.

Крепкие, голые по пояс и грязные как кочегары мужики везли на тачках по мосткам наверх уголь и руду. Рудный карьер имелся неподалеку. Часть склона горы была вскрыта и там копошились люди с кирками. Человек двести не меньше работало и совсем не похожие на миреков — рослые, загорелые, бородатые.

— А говорил один работаешь?

— Одному везде не поспеть! Торгаши привозят с юга рабов. Я их выкупаю и даю свободу. Еда, выпивка, жилье и бабы — все чего надо — все представляю. Их поселок за холмом.

— И зарплату платишь?

— Само собой, иначе бы разбежались.

— Золотом?

— Еще чего! Железом! Кто год отработает — тот может железа взять, сколько сам весит. На юге железо в цене. Там еще бронзовый век. Рабы, жрецы, ну всякая такая рабовладельщина! Правду сказать, за все годы человек десять только ушло назад, домой. В основном народ остепенился, семьи завели. Хозяин один — я и никаких налогов! На юге все хреновей: подати на храм, работа на падишаха, войны с соседями. Там и свободные тоже рабы, но без ошейников. Когда падишах на слоне едет — все враз на коленки и лбом в землю, иначе голова с плеч! Падишах — живой бог, а остальные — прах у его ног. Такая вот восточная философия! Так что парни у меня как в раю. Куда им уходить?

— Если не уходят — на фига им железо?

— Меняют у нас, на ярмарке, когда купцы приезжают, на все чего захотят.

Правда цена упала за последние годы.

К паровозу подошел степенный дядька, в отличии от прочих работяг — в рубахе навыпуск, прямо как молодой Лев Толстой! Борода у него шикарная, черная с отливом и завитая мелкими колечками.

Бородач с достоинством, без спешки поклонился Федору, паровозу и Николаю. Каждому в отдельности.

— Здоров ли господин, все ли благополучно?

— Привет Сухраб! Провиант привез — выгружайте! Это мой гость — великий воин Николай!

Николай, а это староста — Сухраб — главный над бригадами. Основной бригадир!

Сухраб поклонился еще раз, поглаживая свою завитую бородку.

Федор спрыгнул с паровоза и обнял основного бригадира.

— Как с первой домной?

— Порядок, господин. Вы как раз успели к розливу.

Федор обернулся к паровозу.

— Коля, давай за мной, посмотришь, как металл льют!

Выспавшись и проголодавшись, Машка выбралась из душной спальни и спустилась вниз, в большую комнату.

Опять как вчера жены Федора приносили блюда и миски на стол, делая вид, что Машку в упор не видят. «Завидуют или ревнуют?»

Она презрительно фыркнула и вышла на крыльцо. Во дворе остывал паровоз. Федора и Коляна не наблюдалось. Вообще, к вечеру в крепости стало малолюдно и тихо.