Книга У нас в Заримании, страница 12 – Алексей Фирсов

Внезапно они вышли на край поляны. По поляне повсюду торчали пни срубленных деревьев. А в конце поляны, за ровным штабелем бревен истекал парами небольшой черный паровоз без кабины и при двух коротких платформах. Коротышки в коричневой одежде суетились, обвязывая бревна на платформе веревками.

— Да тут настоящая цивилизация!

Николай положил фламберг на плече и двинулся через поляну. Машка, роясь в мешке, топала следом. Они не дошли до середины. Раздался заливистый свист и коротышки исчезли из виду как по волшебству.

— Эй, а ну стоять! — рявкнул мужской бас из-за штабеля бревен. — Кто такие?

Николай остановился и воткнул меч в землю, а Машка постаралась укрыться за его широкой спиной.

— Мы мирные путники, а ты кто? Покажись!

Из-за штабеля вышел рослый бородатый мужик в длинной коричневой куртке и с ружьем в руках.

— Я — Николай, а она — Машка! — поспешил представиться качок.

Машка, оттерев его плечом в сторону, вышла вперед.

Ей вдруг почудилось, что они каким-то образом вернулись на землю и этот бородач с ружьем, если хорошо попросить, вывезет их на своем пыхтящем транспорте на станцию или еще куда, ближе к цивилизации.

— Я не Машка, а Мария. А станция далеко от сюда?

Бородач опустил ружье и весело расхохотался.

Машка в сердцах матюгнулась. Бородач тогда вообще повесил ружье на плечо и двинулся навстречу. Коротышки в коричневой одежде высыпали отовсюду и шли за ним по пятам, причем с топорами в руках.

— С Земли? Русские?

— Ага. — Растерянно подтвердил Николай. Теперь он увидел, что коротышки не коротышки, а пацаны лет по десять-двенадцать, черноволосые, серьезные, в одинаковых замшевых одеждах и кожаных мокасинах.

— Меня Федор зовут.

Бородач протянул крепкую мозолистую ладонь для рукопожатия.

— Добро пожаловать на свободную территорию Простоквашино!

— Куда?! — опешила Машка.

— А где же кот Матроскин? — улыбнулся Николай. Земляк ему сразу понравился.

— Это шутка такая! — заржал бородатый. — Я дядя Федор, а деревня моя — Простоквашино.

Десять лет не видел русского лица! Пошли — есть сало и самогонка!

… Урча как кошка, Машка уплетала уже третий бутерброд из толстой, сказочно вкусной лепешки и ароматной копченой ветчины. От сто граммов самогонки жарко в груди, и лицо стало горячим.

Дядя Федор сидел с Николаем на бревнышке за штабелем и рассказывал про свое жить-бытье. Серьезные пацаны расселись вокруг, впитывая разговор как губка воду.

— …С бабой побрехал и пошел на охоту, нервы успокоить. Шел, шел, да и вышел сюда, в долину миреков. Глазам не верю своим — вроде места знакомые — а такого не помню! Малость обалдел. Обратной дороги не нашел, думаю: хрен с ней — надо на месте обустраиваться. Срубил избенку, занялся охотой, а тут и миреки пожаловали. Нет, чтоб по хорошему — сесть, перетереть, выпить, накинулись со своими каменными топорами…

— Миреки — это местные?

— Ага, местные — вроде индейцев! Под горячую руку я их два десятка настрелял. Был грех.

Но шаман ихний, умная сволочь, понял ошибку и предложил мне мир.

Я им, значит железные топоры, а они мне кожу и шкуры, ага и еще в довесок тех воинов, что я настрелял, баб с детями презентовали. Типа раз кормильцев лишил, значит, переходят на мое иждивение. Но девки крепкие, жилистые, работы не боятся. Так и зажил с ними…