Книга У нас в Заримании, страница 104 – Алексей Фирсов

«Навряд ли Степе скоро удастся выпить пива или вина. Теперь я его долго не увижу».

Одна эта мысль уже грела душу. Николай еще не знал обо всех талантах безухого бывшего раба.

— Завар, ты слышал как поет Доминика Гарра?

Старик расхохотался, показав крепкие не по возрасту зубы.

— Николас, ты решил что меня пускают в Собор на вечернюю службу?

— Почему нет? Ты же служил в страже?

— Служил.

— Не хочешь рассказать?

— Не хочу.

Старик насупился.

«Зря я его затронул».

— Извини, если чем обидел…

— Откуда ты, Николас? Не простолюдин и не дворянин. Где такие растут странные парни?

Старик смотрел пристально, пламя очага мерцало и дробилось в его зрачках.

— Из-за гор…

— Будь у тебя уши длинные и не было бы бороды, принял бы за полуэльфа…

— Я эльфов не встречал.

— Я тоже.

Громыхнула дверь, впуская клуб пара и сержанта Римана.

Стряхнув с плеч на пол снег, сержант подошел к очагу и протянул красные руки к огню.

— Николас, одевайся и иди в дом. Господин скоро спуститься вниз. Пора идти в собор.

Когда наступила ночь, Дева приказала зажечь костры на обоих берегах Ори и при свете костров продолжать переправу. Конрад и Гор навели строгий порядок и погрузка шла четко.

Маршал Требо исчез из виду. Опять засел в винном погребке у бургомистра?

Маша перебралась на другой берег реки на одном из первых плотов. Пять паромных переправ работали без передышки, потому что людей на канатах меняли на каждом рейсе.

Привычная палатка с походной мебелью застряла в лагере в ночной неразберихе, и Маша провела ночь на конской попоне, прикрывшись плащом, окруженная рыцарями охраны.

К утру переправилась вся конница и треть пехоты. Об этом доложил Конрад, когда Маша завтракала вареными яйцами и молоком.

— А телеги?

— Еще не переправляли, донна.

— Пусть обоз переправляют тоже и вместе с пехотой.

Маша боялась, что без прикрытия телег ее пехота против конницы не устоит. В битве у Порога горцев погнали как стадо.

«Ну почему у моих нет пушек и пулеметов?!»

С другой стороны — будь у Морены пушки и пулеметы… Страшно представить!

Дозоры противника исчезли из виду. Разведка вернулась ни с чем.

Конрад выслал легкоконные дозоры во все стороны веером. Если Морена двинет войско навстречу — Маша хотела об этом узнать заранее. Весь день она ждала плохих известий и все ездила кругами от переправы к лагерю и обратно.

К вечеру второго дня переправа завершилась успешно. Не без потерь, конечно. Примерно дюжина бедолаг, свалившись с плотов и не умея плавать, пошла на дно.

Окружив лагерь телегам встали на ночь.

За рекой дрожали огни разоренного Оригерта.

«Если в ближайшие дни пойдет дождь на мою голову много проклятий посыплется!»

В городе только церковь сохранила кровлю.

Маша вошла в палатку и велела оруженосцу стянуть сапоги. Голенища узкие, самой не совладать, да и не по чину. Принцессы эльфийские сами не разуваются.

Она выгнала из палатки сонного оруженосца, и устало опустилась на узкую, жесткую кровать.

«И куда меня занесло? Вообразила себя эльфийкой? Дура!»

Она устала от походной жизни, от этой кровати, похожей на раскладушку, от сквозняков и недожаренного на костре мяса. Судьба тащила ее вперед как павший лист речная волна. Чем дальше тем страшнее.

Удалось как-то чудом побить герцога Морену. Второй раз едва ли выйдет. Что потом?