Книга Ключи от старинной библиотеки, страница 68 – Марина Халкиди

Мирослав чуть недоверчиво посмотрел в ответ, будто не верил, что меня вновь не напугала его магия. А затем потянул меня за руку за собой, забыв о том, что мы вроде как собирались поцеловаться. Ну ладно, вечер был только в самом разгаре, может, и до поцелуев еще доберемся.

Следующий час мы провели в шатре. Мирослав заявил, что я замерзла и мне надо побыть в тепле. И хотя я совершенно не замерзла и напротив чувствовала, что мне тепло, но спорить не стала. К тому же в шатре тоже угощали сладостями, а старик, довольно необычной внешности, точно не из рода человеческого, играл на лютне. Его внук развлекал всех песнями. Пел он красиво, душевно, но вот сами песни были какие-то печальные. А люди и нечисть собирались веселиться, а не предаваться печали. Так что кто-то из присутствующих прервав парня запел частушку.

Я рассмеялась вслед за всеми, а затем потянулась за еще одним кубком. Частушки подхватили, соревнуясь теперь кто припомнит самую заводную и веселую. А потом и не самую приличную.

Мирослав нахмурился и подхватил меня под руку, желая увести из шатра. Но я, прежде чем меня увели прочь, тоже спела одну частушку, которая вызвала взрыв смеха.

Мирослав уже на улице укоризненно взглянул на меня.

— Где ты только услышала такое?

— С дедом по соседству живет бабка Евлая. А она как выпьет рюмку другую самогонки и не такие частушки поет.

— Это не означает, что услышанное стоит повторять, — со смехом сказал он.

— Да ладно, — хмыкнула я, — всем же понравилось. В детстве я раз на празднике повторила подобную частушку, мама была в ужасе, а отец и дед смеялись до слез.

— Ты часто говоришь о своих родных, — задумчиво заметил Мирослав.

— Они моя семья, — просто ответила я. — И о нас можно сказать, что мы всегда вместе, так сказать и бедах и конечно в радости.

— А бабушка… о ней ты ни разу не упоминала.

— Она умерла еще задолго до моего рождения. Отец тогда был подростком. И даже он ее уже почти не помнит. А о ее родных дед никогда не упоминал. Он вообще редко о ней говорит и все еще тоскует по ней.

— А где сейчас твоя семья? Почему ты не с ними?

Ну вот, Мирослав прямо спросил меня о родных.

— Они далеко, и пока я не могу отправиться к ним… — не стала я прибегать ко лжи. Потом подумала и добавила. — Это сложно объяснить.

— Даже мне? Я ведь могу помочь.

Посмотрела ему в глаза, принимая решение. Впрочем, я кажется приняла его еще раньше. Когда я была у ведьмы или тогда, когда только попала к нему в дом и заглянула в его глаза. И пусть кто-то скажет, что не бывает так, за несколько дней влюбиться без оглядки. Теперь я отвечу — бывает.

— Завтра, — пообещала я, — я отвечу на все твои вопросы. А сегодня, — теперь уже я схватила Мирослава за руку, — я все же хочу услышать пение мавок.

Но он, прежде чем последовать за мной, удержал меня на мгновение.

— На все вопросы? — уточнил он.

— На все, — подтвердила я.

Мавки так и не сменили одежды, оставаясь в белых до пят рубахах. Венки что они держали в руках, теперь украшали их головы. Танцевали они вокруг костров. Причем двигались они так плавно, что моментами мне казалось, что их ноги отрываются от земли. Пели они тоже красиво, но слишком уж печальны были слова их песни.

Многие мужчины не сводили с них глаз. И в чем-то я их понимала. И танец, и песня и сами мавки завораживали.