Книга Ученица дракона, страница 92 – Марина Халкиди

Берт сделал глоток и заставил себя проглотить содержимое кружки, не желая опростоволоситься перед трактирщиком.

— Еще налить?

Дракон обреченно взглянул на кружку.

— Если только под хорошую закуску, — нашелся он.

Трактирщик указал на свободный стол и отдал распоряжение мальчишке-подростку.

— Поторапливайся, — прикрикнул он на сына, который вместо того, чтобы обносить посетителей подносами с едой, наблюдал за карточными фокусами постоянного клиента.

Мальчик, невзирая на окрик отца, едва поплелся на кухню, то и дело, поглядывая на карты, практически парящие в воздухе без использования магии…

Берт поставил на стол пустую кружку рома, уже пятую.

— Еще, Портор. И плесни остальным посетителям, я угощаю.

Трактирщик ухмыльнулся, спрятав улыбку, и налил ром в две кружки. Хотя сам он едва сделал один глоток.

— Сколько тебе лет, дракон? — спросил мужчина.

— Третий век разменял.

— Всего-то? — насмешливо уточнил Портор.

Берт, который едва закусывал, налегая на орочий ром, подозрительно посмотрел на трактирщика. Он расслышал иронию в его словах и нахмурился. Берт привык, что в поединках к нему относились серьезно даже зрелые драконы. Поэтому, почувствовав насмешку в голосе пятидесятилетнего человека, одалим был искренне удивлен и даже возмущен.

— Уж побольше твоего, человек.

— Да, с этим не поспоришь, — согласился трактирщик и вновь плеснул в кружку ром. — А это за счет заведения, дракон.

Берт неуютно заерзал на стуле, понимая, что допустил грубость по отношению к трактирщику. Отец не одобрил бы поведение сына. Ведь невзирая на разницу в возрасте, Портор, по сути, годился Берту в отцы.

— Извини меня за мои слова. Они были неуместны.

Портор из-под густых бровей взглянул на одалима. Он усмехнулся и присел обратно. И уже серьезно поинтересовался.

— Что привело тебя, дракон, в мою таверну?

— Я слышал, что у тебя разные бывают посетители.

— Я всем рад, — согласился старик.

Берт подумал о громиле у входа, но не стал делиться своими ощущениями.

— А ты много странствовал? Или же всю жизнь провел в Калеро?

— Вот оно что, — Портор задумчиво почесал небольшой шрам над бровью. Если бы меч противника вонзился немного глубже, то не было бы сейчас ни таверны, ни сына-подростка. — Я в десять лет сбежал из дома. Начинал юнгой на корабле. Был матросом, затем стал наемником… хм, контрабандистом. Видел берега Элипонта и каменные двери Тала, видел лики богов — вырезанные в скалах и взирающие сурово на мир. Бился с ордой орков и камикадзе Хазека. — На лице трактирщика появилась кривая улыбка. — Видел дев Одаса, прекрасных как утренняя роса… Боги хранили меня от смерти. Пока однажды… она не подошла слишком близко. И тогда я задумался, чего я достиг в этой жизни и что оставлю после себя. Умру, и никто не вспомнит… Ничего нет прекрасней родного дома, дракон, помяни мое слово. Когда я вернулся в Калеро, то не застал никого из родных в живых. Эпидемия унесла жизни половины города. И даже маги и эльфы не были в состоянии остановить болезнь, которая уносила жизни тысяч людей. В доме своих родителей я нашел молодую женщину. Ее, больную, бросили родичи и бежали из города. Они оставили Тамару умирать. Я ухаживал за ней больше месяца, пока болезнь не отступила. Подарить жизнь — это ни с чем несравнимое чувство, особенно для наемника, который привык забирать жизни… Возвращайся домой, дракон, к своим сородичам. Чтобы никогда не познать удела человека — терять и видеть смерть… Хотя, как вижу, мои слова не отвратили тебя от задуманного, а вызвали обратный эффект. Тогда следуй за мной. Познакомлю тебя с легендарным… человеком. Может, и в Тар Имо о нем слышали.