Книга Баронесса де Крейс, страница 144 – Марина Халкиди

У марийцев были свои традиции и обычаи. На свадьбу никогда гостей не приглашали, а праздновали ее всем селением. Причем каждый вносил свою лепту, готовя угощения. Считалась, что кто больше приготовит еды — чтобы накормить других, то тому будет больше сопутствовать удачи в течение года. Но главным блюдом было мяса — ведь марийцы из-за климата практически не занимались сельским хозяйством, но были животноводами. А также охотниками, рыбаками и собирателями. А меха они обменивали на зерно и другой продукт, которого не было на землях Трех племен.

Сама свадьба проводилась на закате, когда уже заметно темнело.

Я закуталась в меховую накидку. К холоду я никак не могла привыкнуть. А ночью в местных домах было довольно прохладно. О чем мне наверное не надо было говорить вслух, так как сразу несколько мужчин предложили согреть меня, обещая что рядом с ними мне и меха не понадобятся.

На эти заявления я только вздохнула, смирившись с тем, что все северяне что по эту сторону Лисьего перевала, что по другую флиртовали со всеми подряд и к отношениям между мужчинами и женщинами относились с простотой, которая в нашем королевстве считалась развратом и грехом.

В центре селения разложили семь костров. Это число было священным на этих землях. И количество костров соответствовало семи жизням, в которых жених и невеста будут связаны друг с другом.

И хоть я и не верила в перерождение души и что эти костры и молчаливые боги кого-то соединят хоть в одной жизни, я все же не скрывала интереса, пытаясь по окружающим понять насколько сильна была их вера.

К тому же я думала увидеть местных жрецов, ведь кто-то должен был соединить Луцию и Вереса. Но мои вопросы вызвали только улыбки на лицах марийцев.

— Боги и без посредников услышат клятвы, что к ним обращены.

После этих слов я усомнилась, что брак заключенный по таким традициям, будет признан в нашем королевстве.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Мы вносим имена чужаков в другую книгу, ведь Три Отца не благословляют их браки. Но не признать их мы не можем.

Покосилась на брата Эгорна.

А ведь я даже не задала свой вопрос вслух.

— Зачем вы на самом деле отправились в путь с нами? — спросила я.

— Я озвучил вам мотивы настоятеля.

— Тогда почему вы не пытаетесь никого обратить в св… нашу веру?

Брат Эгорн улыбнулся. И я обратила внимание на то, что его маленькая ухоженная борода превратилась за почти два месяца дороги в настоящую гриву, что топорщилась в стороны. Но он не пытался ее даже пригладить.

— Почему вы решили, что не пытаюсь? Вера любит тишину и неторопливый разговор. Криками на площадях, особенно теми, которые порицают чужих богов, невозможно посеять в чем-то сердце сомнения. Тем более сложнее посадить зерна новой веры, что могла бы со временем дать всходы.

Я все еще ошибочно принимала его за юного семинариста, что наивными глазами взирает на реальный, а не вымышленный мир. Хоть несколько мелочей и событий уже намекали мне на то, что я ошибаюсь. И сейчас после его слов, я убедилась в том, что глупого, наивного и недалекого жреца настоятель Неймана, который славился своим умом и мудростью, точно бы не отправил в подобную экспедицию.

На площадях любой дурак мог собрать вокруг себя толпу, и неважно что будет в результате, понесет ли эта толпа его на руках или же забросает камнями. А вот посеять сомнение в сердце — для этого надо было обладать недюжинным умом.