Книга Баронесса де Крейс, страница 123 – Марина Халкиди

— Я в состоянии продолжить путь немедленно. Ренг, готовьте лошадей и предупреди моих людей, через час мы отправляемся в путь.

— Я не давал на это согласия, — Ронан встал вслед за мной.

— А я и не просила твоего согласия. Я отправляюсь в путь со своими людьми. А ты можешь следовать со мной или же наслаждаться гостеприимством своих друзей.

Удивительно, но то ли из-за небольшой территории княжества, то ли по каким-то другим причинам, но местные люди, не взирая на более суровый климат, оказались очень гостеприимными и улыбчивыми.

Если в моем королевстве нас везде встречали настороженно, то здесь напротив все были рады путешественникам. Нам задавали вопросы, интересовались нашими традициями, а также торопили, предупреждая об опасности перехода Лисьего перевала.

Сегодня мы расположились в одном трактире, который просто поражал своими размерами. Хотя когда я увидела его хозяина, то поняла почему вокруг все было таким огромным. Ведь даже рядом с северянами хозяин трактира казался великаном. Причем, огромным, неуклюжим и угрюмым великаном с окладистой бородой и хмурым взглядом. Он напоминал чем-то горного тролля, какими их рисовали в книгах о легендах и мифах вымышленных рас.

Но вот неуклюжим он не был, лавируя между столами, как канатоходец. Как и не был угрюмым. Ведь в трактире то и дело раздавался его громогласный смех. Мне он преподнес снежный цветок — совершенно белоснежный, который созревал только при морозах. И был таким редким, что найти его считалось удачей. Я даже опешила в первую секунду. Мне ведь никогда никто и не дарил подарков. Это была прерогатива Катрин и Уоррена. А в обители не принято было делать подарки даже в дни рождения. Эрания передавала через купцов мне гостинцы, но они все же не были подарками.

А цветок был таким красивым, что я собиралась сохранить его на память.

Мы расселились за столы привычной компанией. И я уже обеспокоенно посмотрела на Флавию. Моя попытка оставить ее в доме купца не увенчалась успехом. Так как она наотрез отказалась остаться в чужом доме с незнакомыми людьми. Чем был вызван ее страх я не понимала. Нет, эта семейная чета не отказалась бы от своей выгоды, но я собиралась им щедро заплатить. Но Флавия, уточнив, не собиралась ли я забрать свое слово обратно — что она теперь свободна, услышав мое подтверждение — что она вольна сама делать выбор, решила последовать на север вместе с нами. «Мой ребенок родится на той земле. И если вы позволите, госпожа, я не вернусь больше домой, а попытаюсь обрести новый дом».

Кажется, упаднические и пророческие мысли, что она не переживет роды, утихли в ее сердце. И она вновь обрела надежду на счастье на чужой земле, что вполне могла стать ей и родной со временем.

Флавия схватилась за живот, и я, не скрывая волнения, взглянул на нее, до родов было еще несколько недель.

— Толкается, — пояснила она на четыре, как минимум, обеспокоенных взгляда.

— Малыш? — спросила Мия.

— Да, в последние дни он все время толкается, — улыбнулась она.

— Видимо ему не терпится увидеть этот мир, — заметила Лаура.

Мы больше ни разу не обсуждали прошлое Лауры, а также не говорили о муже и ребенке Луции. И то и другое было уже в прошлом. Но вот все эти откровения и тайны, что мы теперь хранили вместе, сблизили нас.