Книга Безупречная, страница 70 – Анастасия Аристова

Неожиданно услышал вторую очередь.

Рядом.

Я бросил быстрый взгляд на Эвелин. Она стреляла. По тем же машинам. По надзирателям.

Зачем? — промелькнуло в голове. — Как потом будет отчитываться? Что скажет отцу? Моё сердце пропустило удар. Она стреляла в своих.

Я не понимал — это была ловушка или искренняя помощь?

Я не успел додумать. Один из джипов накренился, ушёл в сторону, врезался в дерево. Я нацелился на следующий — нажал на курок.

Щелчок.

Пусто.

Патроны кончились.

Сзади — шуршание шин. Голос, который я не забуду никогда.

— Брось оружие и сдайся.

Вот и папочка явился, — подумал я. Спокойно, почти меланхолично. Словно смотрел на себя со стороны.

Я повернулся.

Михаил стоял в десяти метрах, он уже вышел из джипа. Такой же как тогда, только старше: глаза — холодные, пустые. На его лице играла самодовольная улыбка — он знал, что поймал меня. Что я не уйду.

— А то что? — спросил я, наставив на него автомат.

— Брось, Ян. Я же знаю, что у тебя патроны кончились. — Михаил усмехнулся. — Сдавайся!

Я ухмыльнулся, и действительно бросил автомат, частично обращаясь, выпуская своего зверя. Так просто я им не сдамся, обязательно ещё кому-нибудь шею сверну. Когти вырвались наружу, мускулы напряглись, готовые к прыжку. Я видел страх в глазах надзирателей — они попятились.

— Ооо, — Михаил смотрел на меня с восторгом. — Ну наконец-то я это увидел! — Он широко улыбнулся, оскалился. — Скажи, это вирус какой-то? — он замолчал, потом махнул рукой. — Хотя нет, не говори. Мы сами всё узнаем. Сдавайся по-хорошему! — подняв автомат, он нацелил его в голову Эвелин. — Не сдашься, убью её, — его голос звучал азартно, как будто он целился не в свою дочь.

Я посмотрел на Эвелин.

Она стояла с безучастным лицом. Ни страха. Совсем ничего. Будто не на неё направлено дуло.

Может, так и есть, — мелькнуло у меня. — Может, ей действительно всё равно.

Но зверь внутри завыл, заскрёбся. Он подсказывал: Михаил не блефует. Он убьёт её. Не задумываясь. Не моргнув.

Я сжал кулаки.

“Не могу рисковать, — понял я. — Не могу.”

Я убрал когти. Вернул рукам человеческий вид. И произнёс:

— Сдаюсь.

Тут же шею сжал ошейник. Контролирующий. Давящий. Я замер, не дыша. Ошейник впился в кожу.

И в этот момент услышал её голос. Весёлый. Почти радостный.

— Спасибо, папочка! Где же вы так долго были?

Эвелин улыбалась отцу. Лучезарно. Искренне.

Как будто она не стреляла по его людям минуту назад. Как будто не меня только что сдала.

И внутри у меня что-то оборвалось.

“Истинная, — подумал я с горечью. — Та, кого выбрал мой зверь. Та, ради кого я сдался. И кто предал меня снова.”

Я стоял, не двигаясь. Ошейник давил на горло. Михаил улыбался, глядя на свою дочь.

— Умница, Эвелин. Я знал, что ты не подведешь.

Я закрыл глаза. В груди разрасталась пустота — такая же, как семь лет назад, когда я узнал о смерти отца. Только тогда я мог злиться, мог ненавидеть. Сейчас во мне не осталось даже этого. Только горькое, ледяное спокойствие. Зверь затих, свернувшись в комок, — он тоже не верил. Но он не рычал. Он оплакивал.

Я открыл глаза и встретился взглядом с Эвелин. Она всё ещё улыбалась отцу, но её глаза… на одно мгновение я увидел в них что-то — тень, вспышку боли, которую она тут же спрятала. Может, мне показалось. Может, я хотел это увидеть.