Книга Безупречная, страница 41 – Анастасия Аристова

И в этой тишине я услышал себя.

Странно: негромкий голос, не приказ зверя. Просто усталость. Такая глубокая, что дальше некуда. И сквозь неё — злость. Тупая, выжженная злость на годы в норах, на похороны отца, на страх в глазах матери, когда она смотрит на горизонт.

— Я пойду, — сказал я. Голос прозвучал хрипло.

— Что? — Дэмиан не поверил.

— Я пойду, Дэм. С этим планом. С этой формой. С этим призраком в базе данных.

— Но ты же только что…

— Я передумал. — Я провёл ладонью по лицу, потер щетину. — Потому что ты прав. Мы семь лет ждали. Семь лет искали возможность. Если сейчас отступлю — никогда не прощу себе.

— Ян…

— Не надо, — перебил я. — Я не герой. Я не идеалист. Я просто устал. Устал смотреть, как они убивают детей. Устал прятаться. Если это ловушка — пусть. Я хотя бы умру в бою. Обещаю утащить за собой многих. Ты знаешь, я это могу.

— Ты уверен?

— Нет, — ответил я честно. Встал. Подошёл к окну. Тьма сгустилась, и в ней то и дело вспыхивали белые прожилки молний. — Но я всё равно пойду.

Дэмиан молчал долго. Потом кивнул — коротко, один раз.

Он протянул мне планшет:

— Я оставлю его тебе, чтобы ты смог всё изучить. — Он помолчал. — Завтра, в четыре утра, отправляемся. Будь готов.

— Я готов.

Дэм коротко кивнул, хлопнул меня по плечу и вышел из комнаты. Дверь за ним закрылась с глухим стуком.

Я долго сидел, глядя на тёмный экран планшета. За стеной Эмма что-то радостно щебетала матери. Гроза приближалась — ветер задувал в щели всё сильнее, шевелил занавески на окнах. За окном сверкнула очередная молния, и через секунду гром ударил так, что задрожали стекла. Эмма взвизгнула от восторга.

Я перевёл взгляд на планшет, нашёл схему Спарты и, изучая её, наткнулся на список надзирателей. Неосознанно глазами отыскал имя той, которую хранил в своей душе все эти годы. Зверь во мне встрепенулся.

Эвелин Белевская, 22 года.

Не открывай, — шепнул внутренний голос. — Не смотри. Тебе незачем знать о ней что-либо.

Я открыл.

*Статус: действующий командующий, группа Спарта-17.*

Дальше шли стандартные данные — рост, вес, показатели, оценки инструкторов. Но я не смотрел на них. Я искал главное.

«Последние три месяца: основное время проводит на объекте "Черный беркут". Прикомандирована к отделу психологического воздействия на заключенных. Функционал: участие в допросах, силовое сопровождение, приведение приговоров в исполнение».

«Чёрный беркут». Детище Михаила. Самое жестокое из всех мне известных.

Я пролистал дальше.

«Поведенческие характеристики: замкнута, контактов с другими солдатами избегает. Приказы выполняет с фанатичной точностью. Дисциплинарных взысканий не имеет. Отмечена командованием за жестокость при подавлении бунта заключенных».

Жестокость.

Я сжал планшет так, что край впился в ладонь.

Ожидаемо. Безупречный солдат. Холодная. Безжалостная. Без страха и без жалости.

Приложение 7. Медицинские показатели.

Это меня не интересовало. И так ясно: она идеальная.

Я погасил экран, положил планшет на колени и закрыл глаза.

Нет. Абсолютно ничего не изменилось.

Эвелин

Чёрный беркут

Я стояла у стены, сложив руки за спиной. Плечи расправлены. Подбородок поднят. Эта стойка была второй моей формой — такой же серой и безликой.

Отец работал за столом в соседнем отсеке — через толстое стекло я видела его силуэт. Ему не нужно было смотреть, чтобы знать, что я здесь. Что я никуда не денусь. Что я буду стоять и ждать, пока он решит, какое очередное задание мне поручить. Стою, пока не пригожусь. Включаюсь, когда нужно. Выключаюсь — когда надоедаю.