Книга Безупречная, страница 2 – Анастасия Аристова

— Мутация… – прошептал он одними губами, – не может быть.

— Что там? – женщина выглянула из-за его спины, пытаясь разглядеть отчёт. – Какая мутация?

Мужчина молчал. Он подошел ближе к визору, вцепился в край стеклянной панели, и впервые за время их брака его лицо выражало не холодное превосходство, а живое, неподдельное изумление.

— С ним всё… – он запнулся, – не так, как я предполагал.

— Говори! – она почти закричала, прижимая ладони к животу, словно защищая еще не рожденную жизнь.

Мужчина медленно повернулся. В его глазах смешались страх, жадность и что-то похожее на трепет.

— В отчёте написано, – произнес он глухо, – мутация гена, отвечающего за уникальную память. Похоже, твоя дочь выиграла генетическую лотерею. Такие мутации встречаются раз на миллиард, и на данный момент отредактировать их невозможно. С этой конкретной мутацией носитель запоминает информацию мгновенно, с первого взгляда. Абсолютная память. – Он посмотрел ей в глаза. – Идеальное усвоение тактики, карт, языков, боевых искусств. Генетический профиль идеального солдата.

Мужчина шагнул к жене, и теперь в его голосе не было ни отвращения, ни презрения – только лихорадочный, почти безумный азарт:

— Это не просто ребёнок – это готовая боевая единица. Не случайность, а феномен, – благоговейно выпалил он. – Ты родишь этого ребёнка. Я отменяю утилизацию. А потом… мы решим, как использовать такой дар. Заставим работать на нас.

— Использовать? – выдохнула женщина. – Ты говоришь о нём как о вещи.

— Потому что он и есть вещь, – мужчина усмехнулся. – Самая ценная вещь, которая у меня когда-либо была. – Он провел пальцем по визору, – конечно, кое-что придётся подправить. Физические данные, выносливость и силу. Но это мелочи. Я найду способ.

— Но так нельзя! – воскликнула она, но мужчина уже не слушал её, продолжая изучать информацию.

— Девочка, – выдохнул он без тени умиления.

Девять лет спустя

Красные блики восходящего солнца скользили по белоснежному куполу, окрашивая его в нежный розовый. Ранняя осень еще радовала остатками летнего тепла. На крыльце появилась светловолосая женщина невысокого роста. В одной руке она несла мольберт, другой держала за руку восьмилетнюю девочку. Они двинулись к лесу, мимо однотипных домиков, каких здесь находилось великое множество — аккуратных, беленых, с синими ставнями, копирующих друг друга до мельчайших деталей.

Женщина поставила мольберт так, чтобы не смотреть на возвышающийся над ними огромный купол. Вместо этого её взгляд упал на узкую тропинку, уходящую в лес.

— Мам, а почему мы не рисуем купол? Он же красивый, как огромный зефир, — спросила дочь, поправляя косичку.

Женщина улыбнулась, смешивая на палитре черную и синюю краски, но эта улыбка была печальной.

— Потому что настоящая жизнь прячется там. — Она кивнула в сторону тропинки: — Посмотри, как красиво небо. Наверху оно темное, но чуть ниже мы видим далекий свет. Вот это мы и попробуем удержать на холсте, пока утро не растаяло.

— А еще у нас есть вышка от “панциря”, ее тоже можно нарисовать! — воскликнула девочка.

— Нет, это тоже не пойдёт, — отмахнулась мать, и в её голосе вдруг проступила резкость.

Девочка замолчала, надув губы, принялась чертить носком сандалии узоры на влажной от росы траве.