Книга Мужья ведаринки. Решение княжеств, страница 37 – Евгения Зимина

— Земля под вами, — сказала Мира, сжимая ладью рукой.

Голос её не был громким, но дар понёс его шире. Передний ряд степных коней сбился. Клин распался. Твердята ударил в разрыв. С холма уже летел Борислав. С другой стороны поворачивал Святослав.

Но один кударец прорвался. Сабля поднялась. Зоревик прыгнул, но не успевал.

Стрела ударила степняка в горло.

На валу стояла Любава в дорожном кафтане, с луком в руках, бледная от ужаса. Рядом с ней Годун с малым громовержским отрядом. Помощь прибыла.

— Жива? — крикнул Борислав, спрыгивая с коня.

— Жива, — ответила Мира.

Святослав хотел обнять её, но остановился, увидев Борислава. Борислав тоже остановился.

— Идите, прогоните уже степняков. — Мира отвернулась к раненым.

Кударский налёт захлебнулся. Ханский сын отвёл остатки. Хлебодар выстоял.

Глава 16

После битвы Мира нашла Любаву у лекарской повозки. Та сидела на земле, прижимая лук к коленям. Руки тряслись.

— Как ты здесь оказалась?

— Вышеслава послала повозки с припасами. Я попросилась.

— Ты спасла мне жизнь.

Любава смотрела на лук.

— Я целилась в него, а видела тебя на дороге. Тогда. Когда всё могло кончиться иначе. Я прошу прощения. Не потому, что ты победила. А потому что поняла: если бы ты умерла из-за меня, Святослав не вернулся бы ко мне. Он просто умер бы внутри. А я любила не мёртвого человека.

Мира закрыла глаза.

— Прощаю.

Зоревик подошёл к Любаве, понюхал её руку и впервые не зарычал. Потом лизнул костяшки пальцев.

— Он меня простил?

— Он признал, что ты сегодня не врёшь.

На закате у Пшеничных ворот подняли знамёна Хлебодара, Громовержца, Ветрограда и зореградскую ладью. К вечеру прискакали новые отряды: Огнеяр, Речноград, Липович. Поздно, но прискакали. Ведары больше не могли отрицать: союз начал действовать.

Святослав и Борислав стояли рядом у костра, оба грязные, уставшие, живые.

— Хорошо резал фланг, — сказал Святослав.

— Хорошо держал ворота, — ответил Борислав.

— Не зазнавайся.

— Поздно.

Мира слушала и улыбалась. Её путь всё ещё был страшен, но сегодня два первых мужа стояли рядом. И это было началом войска.

Хлебодар встретил их как победителей. Люди кричали имя Драгомиры. Сначала Мира испугалась этого крика: народ быстро делает из живого человека знак, а знак потом не имеет права устать. Но когда мальчик-хлебодарец протянул ей обгоревший колос, она приняла не славу, а ответственность.

После битвы дни стали плотными: списки погибших, помощь семьям, письма ведарам, раненые, дозоры. Совет присылал бересту за берестой. Где шла Драгомира, туда тянулись отряды. Где рядом вставали её мужья, там княжества хотя бы на время переставали мериться гордостью.

Из Зореграда пришло письмо от Велеслава:

«Дочь моя. Слухи летят быстрее гонцов. Говорят, ты встала перед степным клином. Я горжусь и боюсь. Больше боюсь. Не забывай: живая ты нужнее краю, чем мёртвая легенда. Совет требует продолжения пути, но после Хлебодара дал право задерживаться в княжествах по военной нужде. Береги сердце. Отец» .

Береги сердце.

Как?

Сердце уже не было целым куском, который можно спрятать в сундук. Часть осталась в Зореграде с отцом. Часть — у громовых стен, где Вышеслава дала ей плат. Часть — в Святославе, который учился отпускать. Часть — в Бориславе, который учился стоять. Часть — даже в Любаве, потому что прощение тоже забирает место внутри.