Книга Развод с драконом. Я стала хозяйкой запретного леса, страница 126 – Лиссбет Котцова, Маргарита Фуаро

Город не разрушился.

Он застыл.

Как тело в глубокой коме.

— Красивый, — прошептала я.

Северин не ответил.

Он смотрел на город так, будто всю жизнь видел его во сне, а теперь сон оказался настоящим и мёртвым.

Рейнар сделал шаг вперёд, но пошатнулся.

Я тут же оказалась рядом.

— Состояние?

Он выдохнул.

— Боль терпимая.

Я прищурилась.

— Рейнар.

— Боль сильная. Жар растёт. Голосов нет. Пламя нестабильно, но держится.

— Лучше.

— Вы невыносимы.

— Зато живы.

Матвей прошёл через ворота последним.

Когда он переступил порог, его древесная рука резко вспыхнула зелёным. Он застонал и упал бы, если бы Рейнар не поддержал его.

Они оба замерли от неожиданности.

Дракон и старый управляющий посмотрели друг на друга почти с одинаковым недоверием.

— Не привыкай, — сказал Рейнар.

— И не собирался, милорд, — ответил Матвей.

Я устало улыбнулась.

Хорошо.

Даже перед сердцем Арвенна жизнь продолжала быть нелепой.

Мы вошли в город.

Ворота закрылись за нами.

И сразу исчезли.

Назад дороги не было.

Разумеется.

Улицы Арвенна встретили нас тишиной.

Не пустотой. Именно тишиной, в которой было слишком много не сказанного. Под ногами лежали сухие листья, хотя деревья вокруг не шевелились. В каналах стояла вода, чёрная у краёв и серебристая в середине. На стенах домов виднелись следы рук — детских, взрослых, окровавленных, зелёных от листьев.

Каждый дом здесь был свидетельством.

Каждый камень — симптомом.

— Сердце в центральной башне, — сказал Северин.

— Откуда знаешь?

Он поднял руку.

На его запястье проступила зелёная линия, тянущаяся вперёд.

— Кровь знает.

Мне не понравилось, как он это сказал.

Слишком спокойно.

— Север.

— Я здесь.

— Смотри на меня.

Он повернулся.

Зрачки у него были чуть расширены.

— Если зов усилится, говори.

— Хорошо.

— Не “я справлюсь”, не “потом”, не героическая чушь. Говори.

— Хорошо, Ева.

Я поверила не полностью.

Но пока хватило.

Мы прошли площадь.

В центре стоял фонтан с сухой чашей. На борту была вырезана надпись:

Вода помнит всех.

Я коснулась камня.

Чаша сразу наполнилась.

Но не водой.

Воспоминанием.

Площадь ожила.

Люди бежали. Драконы кружили над городом. Хранители тащили детей к подземным ходам. Король Эдвард стоял на ступенях центральной башни, молодой, живой, красивый и страшный. Рядом с ним первая Ева. Она кричала, но её голос тонул в гуле источника.

— Мы не можем спасти всех! — кричал Эдвард. — Значит, сохраним тех, кто нужен!

— Нельзя делить живых на нужных и лишних! — отвечала она.

Он ударил её.

Не сильно.

Но достаточно, чтобы площадь замерла.

Я отдёрнула руку.

Воспоминание исчезло.

Северин стоял белый как снег.

Рейнар смотрел на ступени башни.

Матвей шептал:

— Значит, правда…

— Да, — сказала я. — Король начал сортировку людей до катастрофы. Не болезнь сделала его чудовищем. Она дала ему инструмент.

Мы пошли дальше.

Чем ближе к башне, тем тяжелее становился воздух. Чёрные прожилки ползли по стенам. В окнах начали появляться лица. Полупрозрачные. Безмолвные. Они смотрели на нас изнутри застывших домов.

Некоторые тянули руки к Северину.

Некоторые — к Рейнару.

Некоторые — ко мне.

Одна женщина прошептала:

— Врач…

Я остановилась.

Северин покачал головой.

— Не сейчас.

— Я знаю.

Сказать это было больно.

Идти дальше — ещё больнее.

Вот он, выбор, о котором говорил Эдвард.