Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 48 – Руфия Липа

— Ты что?! Я не могу! Тем более ты с Камиллой говорил! Мать моя если узнает, что с тобой общаюсь, из дома попрёт! А я ещё даже не нашла способ, как денег заработать! – Люба нахмурилась и стала смущённо разглядывать испачканные дорожной грязью сапоги.

— Зачем тебе деньги? – навострил уши ровесник.

— Да так, не важно…

Ибрагимова такое объяснение не устроило. Он подвинулся плотнее к посерьёзневшей девушке и взял её за запястье.

— Эй, Люба! Повернись и посмотри на меня. Вижу, что скрываешь что-то. Зачем тебе зарабатывать деньги? Явно дело не в модном журнальчике или кофточке.

— Нужны на карманные расходы. Родители мне их никогда не дают. Говорят, что лишних нет, – попыталась выкрутиться школьница. Она здорово покраснела, пряча глаза от пытливого взора Сэро.

— Врёшь ты всё! Раньше не парилась. Сидела себе спокойно на попе ровно и не дёргалась. И о карманных расходах не мечтала. Думаешь, не видно, что ты ещё та тепличная Золушка?.. Случилось что-то серьёзное?.. Не юли, рассказывай давай! Может, помогу. Советом или делом.

Люба, откликнувшись на предложение помощи, доверительно посмотрела в озабоченное лицо приятеля несколько секунд, а потом расстроенно прошептала:

— Не могу. Ты смеяться будешь! Или будешь осуждать.

— Не буду. Чувствую, что смешного в твоей истории ничего не услышу. А осуждать любой дурак может. Обойдусь как-нибудь. Рассказывай! А потом вместе решим, что с твоей проблемой делать.

— Хорошо. – Поспелова глубоко и протяжно вздохнула. – У меня действительно никогда не было денег на карманные расходы. Мама и папа считают, деньги испортят, потому что…

— Накупишь сигарет, наркоты, пойла и пойдёшь по кривой тропинке? – догадался юноша.

— Верно. Поэтому у меня на руках не бывало и десяти рублей. И ты прав, я не особо заморачивалась. Считала, что это правильно и нормально. Хотелось, конечно, купить вкусненького в ларьке, типа Сникерса или Пепси…

— Ты не ела ни разу Сникерс?! – обалдел парень.

— Ела. Один раз угостили… Мама считает зарубежную еду отравой и никогда не покупает. Но дело не в этом! На Новый Год я очень сильно поругалась с родителями…

Тихоня замолчала, поджала губы и, обняв руками колени, сильно ссутулилась. Сэро тактично не стал нарушать молчания, поняв, что услышит что-то очень болючее и донельзя личное.

Люба заговорила. Она то останавливалась, то пугливо, робко косилась на слушателя, оценивая его реакцию на произнесённое. Говорила то громче, то тише, то задыхалась от волнения и тревоги. Сэро не вмешивался, смотрел на беспокойное личико подруги, перебирая пальцами на правой руке браслет-цепь, переплетённый чёрной нитью.

Когда девушка закончила исповедь и замолчала в ожидании, Ибрагимов встал с лавочки и, нахмурившись, зашагал вперёд-назад.

— Да-а-а-а!.. Я догадывался, что у тебя «весёлая» семейка, но не думал, что настолько! Теперь многое в твоём поведении понимаю. Почему раньше ничего не рассказывала?

— Зачем? – удивилась Люба. – Кому это нужно? Да и зачем тебе это было знать, Сэро?

— Лучше тебя понимал бы. Хотя нет. Навряд ли! Видимо, всему своё время. Хочешь зарабатывать, чтобы обеспечивать себя сама и не зависеть от настроений матери, правильно?

— Да. Летом хочу забрать документы из школы, переехать в Краснодар или ещё дальше, поступить в техникум или ПТУ, снять квартиру.