Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 25 – Руфия Липа

За половое воспитание девочек медсестра не тревожилась ровно так же, как и за собственные взаимоотношения с мужским племенем. Мальчиков ни Наталья, ни её сестра не стеснялись. Первый секс у рыжей случился в двенадцать лет с другом из компании сестры, парнем семнадцати лет. Девочка отдалась чисто из любопытства, в выборе партнёра совершенно не заморачивалась и ни о чём не жалела. В своём классе в тринадцать лет Ната выглядела не по годам взрослой, и, пока её ровесницы дурачились и разглядывали прыщи на щеках, у неё не было отбоя от женихов – мальчики, как сверстники, так и старше – липли, будто пчёлы на мёд. Девчонка вызывающе одевалась (благо, в доме ей никто этого делать не запрещал), с пацанвой отнюдь не робела и легко шла на контакт, если паренёк нравился.

Чувствуя себя дамой востребованной и опытной, Ната запросто приводила парней домой и не обращала никакого внимания на кривившихся соседей. Уже в пятнадцать школьница стала замечать, что, несмотря на её открытость, обаяние и сговорчивость, практически все юноши после интима начинали избегать её и куда-то испаряться. Кокетка, лёжа в постели, наблюдала, как после нежностей и страстей очередной молодой человек вставал, одевался и, пряча конфузливый взгляд, намекал, что планов на неё нет.

Девушке не удавалось задержать возле себя надолго ни одного пацана, не получалось почему-то вывести на длительные серьёзные отношения новые знакомства, хотя начиналось всё всегда страстно, красиво, романтично. Матери молодых людей кривились или брезгливо ухмылялись Нате в лицо, если она решалась навестить женихов или сталкивалась с их родней на улицах города.

«Не стоило отталкивать Дениса, разрывать с ним из-за истерики Ленки. Он классный, трудолюбивый. Из воздуха деньги достаёт, обеспечивает себя сам. А ведь ему шестнадцать! Ещё школьник! Дарит Ленке подарки, на карман даёт, возит в кафе-рестораны, шмотки покупает, а она ни в грош не ценит. Глупая! Плачет у меня на кухне, кричит, что Ден – кобель, новые шашни завёл, хотя виляет жопой перед Сэро и думает, что Коробкин не видит! Унижает своими выходками и себя, и Дениса да роет яму с изменами! Я бы Дена не разменяла! Но получилось всё по-идиотски. – Ната отпила чай и задумалась об Ибрагимовых: – Люба права, сказав, что все Сэро хотят получить, но он никому не даётся. Если б я подружилась с ней раньше, то повела бы себя по-другому. После него ни на кого смотреть не хочется. Что за человек такой?!»

Сэро в постели играл за целый оркестр. Ласковая нежность сочеталась с бесцеремонной грубостью и невероятной чуткостью. Не нужно было руководить, поучать, организовывать, строить учителя-всезнайку да объяснять, что, где и почему. Повеса умел расслабить и расслаблялся сам. Слово «стыд» Ибрагимову было чуждо. Ноль эгоизма, чёрствости, комплексов и ханжества. Брюнет умел любить и совершенно этого не стеснялся.

Оторвались они по полной. Девушка балдела. Парень от души веселился, шутил, дурачился. Лукавая улыбка не сходила с красивого лица, умные глаза по-доброму щурились. Рыжей было по-настоящему хорошо. Настолько, что, пока юноша спал, она, счастливая и довольная, решила потихоньку оставить на его шее кровоподтёки.

От воспоминания Ната сжалась на стуле. «Ужасная ошибка! Зачем? Как же он взбесился! Но ведь мне ставили синяки парни, и я никогда не злилась. Ворчала и одевала кофту с воротом повыше. А Сэро это расценил как неуважение. Теперь его не видать как собственных ушей! Чёрт! Могла бы и догадаться, что он гордый, как горный орёл! Почему я вечно делаю что-то не так?!» – расстроилась она. Тело опутала тоска и тягучая истома. Оказывается, парни бывают опытными и при этом редкими недотрогами.