Книга Школа. Никому не говори. Том 3, страница 19 – Руфия Липа

— Ишь какая! – возмутилась не ожидавшая такого расклада женщина. – Я-то возьму на себя хозяйство, а тебя, дурёху, обеспечивать кто будет? Деньги где возьмёшь, глупая башка?

— Где-нибудь возьму! Дурёхи тоже на что-то способны. Буду работу искать, но от тебя и папы не зависеть постараюсь уж точно!

Не веря ушам, Шура, изумлённая решительностью дочери, остановилась.

— И где же будешь работу искать? Без образования никому ты не сдалась!

— Ну так и проститутки кусок может на что-то сгодиться! – задрала нос тихоня.

Григорьевна побледнела от гнева.

— Ой, здравствуйте-здравствуйте, мои дорогие-хорошие!!!.. Какие люди! Какими судьбами?! Как мы рады вас видеть! Верно, Наденька?

«Да леший бы вас, уродов, побрал! Сегодня что, «Место встречи изменить нельзя»?!.. Чего вас всех на рынок попёрло?!» – покоробилась юная Поспелова, глядя на Лёвочкину и её вездесущих родителей, всегда разгуливавших по городу вместе. Маленькие, юркие, наглые и до невозможного прилипчивые предки Надьки, как и их отличница-дочь, умели подольститься где надо, годили кому следовало – в общем, могли запросто залезть без мыла в самый узкий и труднодоступный проход, что как раз-таки успешно проделывали с Бортник и остальным педагогическим коллективом. Поспеловых небогатое семейство Лёвочкиных считало за людей полезных, иначе бы прошли мимо яростно шептавшихся Любы и Шуры, постаравшись не попасться тем на глаза.

— Привет, Люба! – широко улыбнулась маленькая щуплая Надя, приветливо моргая хитрыми злыми глазами.

— Привет, – сухо выдала Поспелова. «Улыбаешься, ведьма! А в школе делаешь вид, будто я куриного помёта след! Вот всё-таки не зря Кабан тебя «Редиской» называет!»

— Чего спорите? – елейно поинтересовалась Надькина маман, жадно сверля Поспеловых сальными глазёнками.

— Мама хочет конфет дорогущих к чаю на месяц вперёд накупить, а я против. Говорю, что лучше торт спеку, чем мы всей семьей будем есть непонятную заграничную гадость! – очередью выпалила школьница, зная, что завистливые, жадные до чужого Лёвочкины живут скромно и подобное враньё заглотят. «Раз уж считаете, что мы богачи, хавайте!»

Троицу перекосило, но они быстро справились и снова натянули улыбки в тридцать два зуба.

«Чёрт, они же не отвяжутся! Не хочу тут околачиваться!»

— Знаешь что, мамулечка? Постой, поговори с приятными людьми, пока я пробегусь по рынку и куплю необходимое. Домой сама товар отнесу. Нечего тебе спину надрывать и ноги! Договорились? – тихоня опять примерила милую детскую улыбку, скопированную подчистую у Сэро.

— Конечно! – растерялась и обрадовалась Александра. – Держи, доченька, деньги и сумки…

От «приятной» компании школьницу сдуло ветром. Тихоня на рынке чувствовала себя как рыба в воде, давно привыкнув постоянно закупаться на семью в одиночку. Сумки заметно потяжелели, но и к этому подросток привыкла – в её доме девочке таскать тяжести было не зазорно.

Радуясь, что наконец избавилась от общества мамы и других неприятных физиономий, Поспелова уже было расслабилась, как вдруг, когда она выбирала зелень, её сзади кто-то крепко обнял.

— Привет, хозяюшка!

— Привет, – сдавленно проговорила испугавшаяся Люба и, обернувшись, обнаружила Наташу.

Кокетка, прижавшись к тихоне, приветливо улыбнулась.

— Подумала сначала, что не ты! Но нет, не ошиблась! Ты ещё во-о-о-о-н там стояла: возле пожилой женщины и какой-то семьи. Это твоя бабушка? Помогаешь?